— Может быть, — сказала она. — А может, и нет. Иногда, когда кончается один мир, начинается другой. Но, может быть, оно того стоит. Мы не можем допустить, чтобы то, что случилось с нашим миром, случилось с кем-то еще, Кассиан. Мы единственные, у кого есть силы попытаться. — Вайолет уставилась на почерк отца и медленно обвела взглядом комнату. Все книги, которые ее отец изучал и любил, были аккуратно расставлены на полках, каждая из них была вытерта и обожаема нежными руками короля. Глаза Вайолет наполнились слезами, и слезы потекли по ее красивому, но неправильному лицу. — Есть бесконечные миры. Ты сам меня этому научил. И они невиновны. Мы не можем допустить, чтобы они пострадали, Кассиан. Мы не можем позволить этому чудовищу победить.
— И я не позволю тебе убить нас всех!
— Моя мать хотела бы, чтобы мы попробовали. Она бы с этим справилась. Ты же знаешь, она бы так и сделала. Кроме того, мы можем и не умереть. Зеркальный край мира был тюрьмой. Разве тюрьмы не предназначены для разрушения?
Безумие!
— Вайолет, — сказал я. — Я обожаю тебя и люблю, как родную. Но ты ребенок, и ты не можешь понять, и с уходом твоих родителей я — самое близкое, что у тебя есть, чтобы быть опекуном. Мне очень жаль, дитя. — Я повернулся, прежде чем она успела меня остановить. — Стража! — крикнул я, подбегая к двери. — Стража! — Дверь распахнулась, но это были вовсе не стражники. На самом деле это был не коридор по ту сторону двери. Вместо этого я увидела совсем другой коридор с высоким изогнутым каменным потолком и полированными деревянными дверями, насколько хватало глаз. И в комнату ворвался мальчик.
— Привет, Кассиан, — сказал Деметрий.
— ТЫ НЕ УЗНАЕШЬ ВАЙОЛЕТ! — прогремел голос с другой стороны. (И, да поможет мне бог, я узнал этот голос!)
— Деметрий! — воскликнула Вайолет, закрыв лицо руками. — Не смотри на меня!
Но Деметрий, услышав ее голос, не мог видеть ее сквозь пелену слез, его сердце крепко держалось за друга, которого, как думал, он потерял.
Вайолет встала, отбежала в дальний угол комнаты и прижалась к стене.
Деметрий медленно подошел к другу. За ним следовали три очень маленьких и очень злых существа. Они выглядели как люди… в основном, но они были достаточно маленькими, чтобы поместиться на моем плече. Я ахнул.
— Смотри, Тетушка! — сказал самый младший из троих, указывая на меня. — Этот идиот нас видит.
— Еще одно доказательство того, что наступил конец света, — сказал один из старших. Мужчина, судя по его виду. — И еще одно доказательство того, что бог, на которого мы возлагаем все наши надежды, шарлатан и дурак.
— Мот! — сказала старуха. — Богохульство! Прояви хоть немного уважения! — Она посмотрела на меня со смесью критики, осуждения и тревоги. Мне хотелось начать оправдываться, хотя я еще не совсем понимал, за что.
Вайолет продолжала закрывать лицо руками.
— Я серьезно, Деметрий. Я не хочу, чтобы ты видел меня такой. Я — это не я. И раньше. Когда я была такой ужасной. Это тоже была не я, Деметрий. Клянусь, это не так. И мне очень жаль. — И Вайолет со стоном подавила рыдание. Она крепко зажмурила глаза, пока они не загорелись.
Деметрий медленно протянул руку и тронул Вайолет за плечо.
— Вайолет, — сказал он, — давай поиграем в сказки?
Вайолет засмеялась, заплакала и упала на колени, прислонившись лбом к стене.
— Я начну, — сказал Деметрий. — Когда-то мир был здоровым и добрым. По крайней мере, мы так думали. Но что-то ждало… что-то отвратительное. И он выжидал своего часа.
Вайолет глубоко вздохнула, проводя узкими ладонями по лбу и изгибу черепа. Она схватила свои заплетенные волосы в кулаки и крепко вцепилась.
— Давным-давно, — сказала она, — мальчик и девочка обнаружили библиотеку в глубине замка. А библиотека скрывала страшную тайну. И они поклялись никогда не возвращаться. Но девочка солгала.
Деметрий опустился на колени рядом с ней.
— Однажды мальчик помог заблудшему королю захватить последнего оставшегося в мире дракона, и сердце каждого разбилось вдребезги.
— Давным-давно, — сказала Вайолет, — целый мир пытался притвориться, что злого бога не существует. Они запретили его рассказы. Они запретили его имя. Но он был скользким и коварным. И принцесса выпустила его.
— Давным-давно, — сказал Деметрий, — одна злая тварь затеяла войну. Он делал это ради забавы. Ради спорта. И обеспечения идеальной дымовой завесы, чтобы скрыть свои планы.
— Однажды, — сказала Вайолет, — одна девочка потеряла мать и обвинила во всем друга. И она загадала желание, которое, как она думала, исцелит мир. Но она ошибалась.
— Это ты, — сказал он, обнимая Вайолет и крепко прижимаясь щекой к ее щеке. — О, Вайолет, я так боялась, что больше никогда тебя не увижу. — Он встал, быстро вытер глаза тыльной стороной ладони и отступил назад. Вайолет села, ее большие черные глаза теперь совсем покраснели, а по янтарной коже побежали слезинки. Деметрий прищелкнул языком. Она была ужасно красива.
— Мне жаль говорить тебе это, Вайолет, — сказал он серьезным голосом, — но раньше ты выглядела лучше.
