– Из вашего прошлого? – переспрашивает пожилой страж. – Вы были среди Сынов?
Мужчина пожимает плечами, словно смущаясь:
– Каждый из нас делает свое дело. Сперва я работал в дозоре.
Массивный черный рядом со мной выдыхает мокроту из недр своей глотки и сплевывает ее мне на ноги. Он улыбается мне треснувшими зубами и что-то шепчет на непонятном языке. У него изо рта воняет, как из сточной трубы. Тем временем серые перебрасываются репликами на военном жаргоне, а я смотрю на них, ничего не понимая.
– Какая когорта? – спрашивает один из стражей.
– Пятнадцатая.
– Центр Серения?
– Сам город в кратере.
Охранник присвистывает:
– Один из «дымоходов» собственной персоной!
– Тогда вы были первыми ответившими…
– Так говорят.
– Я тоже был там, – говорит пожилой страж. – В Тринадцатом.
– Адский день, – отвечает незнакомец.
– Адский…
Мужчины пожимают друг другу руки.
– Филипп, – представляется незнакомец.
– Стефано, – отвечает старший страж. – Это Рико. Болван, каких мало.
– Ну так что за склока, Стефано? Кажется, моя подруга вот-вот превратится в обед для этой вороны. А ты как будто ожидаешь нападения толпы.
– Одна гражданка сказала, что ваша подруга украла у нее браслет, – ворчливо произносит офицер Рико, раздраженный тем, что его отстранили от участия в разговоре.
– Браслет? – Незнакомец, назвавшийся Филиппом, смеется. – Вы нашли у нее этот браслет?
– Нет, но…
– Тогда почему она в фургоне? Ржавые у ворот?
Старший страж кивает:
– Гражданка угрожала устроить скандал. Позвонить наверх. Ну понимаешь, связи.
– А! – Незнакомец приподнимает брови. – Никак золотая?
Стефано выглядит пристыженным:
– Ну, ты знаешь, как это бывает.
– Масло новое, шестеренки старые.
– Такая жизнь.
– Такая жизнь. Долго еще до пенсии?
– Три года. Они откатили всем срок на пять лет.
– Сволочи.
– Угу. Новые рекруты не на высоте. Алые и бурые… даже черные. Гребаный беспредел. Никакой дисциплины. Так что старых псов продолжают держать в будке.
– Уголовщина.
– Такие вот дела.
Незнакомец подходит ближе и понижает голос:
– Послушай, Стефано… Я понимаю, что ты просто выполняешь свою работу. Я все понимаю. Но оглянись вокруг. Фитиль уже горит. Увези ее – и «Вокс попули» взорвется. Я ручаюсь за эту маленькую леди. Я обещал ее матери присмотреть за ней. Она отличная девчонка. Меня убьют, если мне придется вернуться и рассказать ее родителям, в чем дело. Ты же знаешь алых: цвет низший, а гонор большой. И если ты заберешь ее в участок, все пойдет наперекосяк. Тем более что она ничего не сделала. Ну мог же ты забыть внести этот случай в систему? – Он оглядывается на толпу. – Избавь всех от головной боли.
– Стефано… – начинает было офицер Рико.
– Тихо, ты, хлопушка!
Офицер Стефано смотрит на меня, потом на улицу, затем на других стражей постарше, конвоирующих флаер, и кивает. Он запрыгивает в него и отключает магнитный фиксатор на моих наручниках. Я осторожно выхожу.
– У меня перед тобой должок, – говорит незнакомец. – Ты чертовски хорошо поступил.
– Не понимаю, о чем ты.
Незнакомец протягивает руку:
– Semper fratres[13].
– Semper fratres.
Стражи закрывают дверь флаера и размашистым шагом идут в толпу, отталкивая любого человека низшего цвета, который оказывается слишком близко. Флаер снова поднимается в воздух и вливается в дорожное движение. Я остаюсь рядом с незнакомцем. Толпа, лишенная своего мученика, рассеивается так же быстро, как и собралась. Некоторые подходят спросить, все ли в порядке. Я киваю, все еще не оправившись от потрясения.
– Притворись, что мы друзья, – говорит мужчина, уводя меня прочь. – Они все еще смотрят на нас.
– Почему вы это сделали? – спрашиваю я, когда он садится на скамейку покурить.
Беру у него сигарету, и он извлекает огонек из кольца на мизинце. Я прикуриваю.
– Это сделал другой алый, – поясняет он. – Я видел, как парень провернул дельце.
– Почему же вы не сказали об этом сразу? – запальчиво восклицаю я.
– Я тебя не знаю, – говорит он. – В наше время нетрудно нажить проблемы.
– Похоже на то, – бормочу я.
– Ты всегда так… агрессивно относишься к людям, которые тратят время, чтобы помочь тебе?
– Нет… я просто… Извините.
– И не было никакого смысла говорить с той золотой, которая зависла там, как разъяренная оса. У таких опасные укусы. Легко угодить в болото.
– В болото? – переспрашиваю я.
– В неприятную ситуацию, – объясняет он. – Филипп. – Он протягивает руку.
Сейчас его голос звучит более непринужденно и игриво, чем при разговоре со стражами. У него озорное лицо и умные глаза, которым словно уже наскучило смотреть на многое, но в меня он всматривается внимательно.
– Лирия из Лагалоса.
– Марсианка? – Он смеется. – Ну тогда хорошо, что они не спросили, откуда я тебя знаю. Марсианка! Ха! Вот подстава. Могло бы все сорваться. – Он гасит сигарету и встает, собираясь уходить.
– Почему вы помогли мне? – снова спрашиваю я.
