– Да… – Дидона продолжает поглаживать большим пальцем кнопку активации. – Да, конечно, ты права. Мы договоримся с Велой. – Она бросает передатчик Серафине. – Сделай с этим что-нибудь. – Она поворачивается ко мне. – Итак, юный Луна… Ты уже во второй раз помогаешь мне. Учитывая смерть Беллона, мне любопытно: почему ты предпочел предать мою свекровь? Тебе настолько невыносимо было оставаться благородным маленьким мальчиком?
– Кассий умер из-за своего благородства, – говорю я.
– Нет. Он умер потому, что убил моего брата и мою дочь. А ты слишком труслив, чтобы последовать за ним?
Я смотрю мимо нее на Серафину:
– Смерть порождает смерть порождает смерть. Так говорил мой дед. Вот почему я не освободил Ромула. Тогда пролилась бы драгоценная кровь золотых, а ее и так слишком мало осталось. Лорн Аркос однажды сказал, что долг каждого человека – слушать своих врагов. Когда ты говорила – я слушал. Ваша война справедлива. Кассий не верил в это, но Кассия больше нет. А чтить мертвых ценой живых – это суетность, которую никто из нас не может себе позволить.
Серафине трудно было смотреть на меня с того самого момента, как я вошел в эту комнату. Даже когда я рассказывал свою историю, она косилась в сторону, но теперь мне удалось завладеть ее вниманием.
– Я видел, как восстание поглотило Луну. И я десять лет смотрел, как их мифическая свобода уступает место анархии. Настало время вернуть порядок и справедливость в мир людей. Вот почему я помог тебе.
– Не потому, что хочешь увидеть голову Короля рабов на копье? – усмехается Дидона.
– Без него мирам стало бы лучше, – соглашаюсь я.
– Если бы ты хотел этого, то уже предпринял бы что-нибудь, – говорит Серафина. – Для начала отправился бы к своему крестному в центр. Но вместо этого ты прятался.
– Кассий спас мне жизнь. Я был в долгу перед ним. – Я умалчиваю о том, что боялся, как бы крестный не обвинил меня в падении дома Луны и в том, какую роль я сыграл в этом падении. – Но с его смертью этот долг исчез.
– Благородные банальности. – Дидона настороженно смотрит на меня. – Но представители твоего дома всегда были златоустами. Полагаю, ты хочешь, чтобы я освободила тебя? – (Я киваю.) – Многие мои союзники жаждут заполучить твою голову. Мне бы очень не хотелось разочаровывать их.
– Я не совершил никаких преступлений.
– Ты – наследник тиранов, творивших геноцид! – огрызается Серафина. – Ты Луна!
– Значит, ты судишь меня за прегрешения моих предков? Я был о тебе лучшего мнения.
– Интересно. – Дидона изучает меня своими глазами венерианки, прикидывая, в каком виде я буду более выгоден – живой или мертвый. – Но в данной ситуации решение не за мной.
Я хмурюсь:
– А за кем же?
– Завтрашний суд будет фикцией, – сообщает Дидона. – Я говорила с Гелиосом, он проведет судебное разбирательство. Архирыцарь согласен со мной: нет никаких доказательств того, что мой муж знал о существовании этой записи. Его попытку скрыть возвращение Серафины можно оправдать, сказав, что он пытался защитить мир и свою дочь от слишком сурового суда. Измены не было. Но верфи были уничтожены в его правление. Он будет подвергнут импичменту лишь за проявленную в военное время халатность, за то, что не распознал двуличия Жнеца. Но потом он будет освобожден, и мы начнем готовиться к войне. Как в Риме было два консула, так у нас будет два правителя. Муж и жена. Равные. Ему не останется ничего другого, кроме как идти во главе вместе со мной. Так что твою судьбу, Лисандр Луна, наследник империи, не подобает решать мне в одиночку. Мы вместе с моим мужем решим, жить тебе или умереть.
Когда Дидона заканчивает со мной, Серафина отводит меня обратно в камеру. По пути мы почти не разговариваем. Но когда она собирается закрыть дверь, я сую ногу в проем.
– Это твоя мать послала тебя ко мне в камеру? – спрашиваю я. – Я хочу знать правду.
Девушка смотрит на меня враждебно:
– С каких это пор кому-то из дома Луны стала важна правда?
Горго сообщает мне по каналу связи адрес ресторана и назначает встречу сегодня вечером. Мне удается сохранять спокойный тон, но, когда я отключаю интерком, руки у меня дрожат. Я покупаю билет в один конец. Мне остается лишь надеяться на то, что, когда я вызову спецназовцев, они прибудут быстро и решительно. Иначе обещанное помилование правительницы пригодится лишь кому-то одному.
Я знаю, что Вольга в любом случае использует свой шанс лучше, чем мог бы я.
Холидей уговаривает меня пойти в какое-нибудь государственное учреждение, чтобы переждать время до встречи, но в конце концов я убеждаю ее, что лучше, если синдикат будет видеть меня на улицах в течение дня до чудесного появления в ресторане. Холидей прощается со мной без улыбки и уходит, но не обратно в терминал, а через служебную дверь, ведущую под стыковочную платформу. Лирия останавливается в дверях и поворачивается ко мне. В руке у нее мой «всеядный».
– Возможно, он тебе понадобится, – говорит она.
Холидей разблокировала предохранитель, прежде чем уйти.
– Он точно не нужен тебе? – спрашиваю я.
