– Да, господин! Мне исполнился семьдесят один. Хотя я утверждаю, что после шестидесяти надо прекратить считать.
– Ну и правильно! – говорит Севро. – Ты выглядишь как подросток.
– Спасибо, господин!
Немногие знают секреты цитадели так же хорошо, как Седрик. Такой управляющий – просто клад для двора правительницы. Мустанг, высоко оценившая его еще при Октавии, не сочла нужным увольнять столь знающего и преданного своему делу человека.
– Где же приветственная вечеринка? – спрашивает Севро, выискивая взглядом Виктру, свою жену.
Мустанг и Даксо остались в Гиперионе, чтобы разобраться со своим строптивым сенатом, но обещали прибыть к ужину.
– О, дети недавно вернулись из трехдневного путешествия, – говорит Седрик. – Госпожа Телеманус водила их к обломкам десантного корабля «Дэви Крокетт»[2] в Атласских горах. Корабль самого Мериуотера! Я слышал, они провели немало времени у этих обломков. Провели… немало… времени, да. Усвоили много уроков и развили индивидуальную инициативу. Как того требует ваша учебная программа, господ… – Глаза Седрика вылезают из орбит, и он быстро исправляется: – Как того требует ваша учебная программа, сэр.
– Моя жена тут? – мрачно интересуется Севро.
– Пока еще нет, сэр. Ее камердинер сказал, что она опоздает к ужину. Насколько я понимаю, на ее складах в Эндимионе и Эхо-Сити были забастовки. Об этом говорили в новостях.
– Она даже не появилась на триумфе, – ворчит Севро. – А я выглядел потрясающе!
– Она пропустила момент вашего торжества, сэр.
– Верно. Вот видишь, Дэрроу? Седрик согласен. – Чего Севро не замечает, так это того, что Седрик потихоньку отходит подальше от зловонного волчьего плаща.
– Седрик, где мой сын? – спрашиваю я.
Он улыбается:
– Думаю, вы догадываетесь, сэр.
Когда мы с Севро входим в дуэльный грот, нас встречает стук неопластовых мечей и топот ботинок по камню. Виноградные лозы вьются над гранитными фонтанами, стелются по влажному каменному полу. Вечнозеленые иглы кучевыми облаками увенчивают деревья. А в центре грота, под пристальным взглядом горгулий, украшающих фонтаны, мальчик и девочка кружат друг против друга в очерченном мелом кругу. Семеро детей, явно из общей компании, и две женщины-золотые наблюдают за поединком. Севро тянет меня в сторону, к бортику фонтана, чтобы нас не заметили и можно было бы полюбоваться происходящим.
Мальчику в центре лет десять, он худощав и горделив. Он смеется как мать, а хмурится как отец. У него волосы цвета соломы, а на круглом лице играет румянец юности. Под длинными ресницами сияют глаза оттенка розового золота. Он выше и старше, чем я помню, и кажется невероятным, что это моя плоть и кровь. Что у него есть собственные мысли. Что он будет любить, и улыбаться, и умрет, как все мы.
Сейчас он сосредоточенно морщит лоб. По лицу его стекает пот, волосы взлохмачены. Тем временем противник наносит ему скользящий удар в колено.
Девочке девять, она узколица и оттого неуловимо напоминает холеную охотничью собаку. Электра, старшая из трех дочерей Севро, выше моего сына и вдвое тоньше его. Но Пакс излучает внутреннюю радость, отчего глаза взрослых начинают искриться, а в этой девочке есть какая-то глубинная мрачность. Ее тускло-золотые глаза прячутся под тяжелыми веками. Когда взгляд Электры устремлен на меня, я порой ощущаю, что она оценивает меня с отчужденностью, свойственной ее матери.
Севро нетерпеливо подается вперед:
– Ставлю лезвие-хлыст Айи против шлема Аполлония, что мое крохотное чудовище выбьет дерьмо из твоего мальчишки.
– Я не собираюсь делать ставки на наших детей! – негодующе шепчу я.
– Добавляю кольцо Айи из училища.
– Севро, веди себя прилично. Это наши дети.
– И плащ Октавии.
– Я хочу дерево из слоновой кости, взятое у Фальтов.
У Севро перехватывает дыхание.
– Я люблю это дерево! Куда же буду вешать свои трофеи, если отдам его?
Я пожимаю плечами:
– Нет дерева – нет пари.
– Чертов дикарь! – бросает он, протягивая мне руку для рукопожатия. – Договорились.
Севро сделался страстным коллекционером: он собрал изрядное количество реликвий золотых императоров, рыцарей и самозваных королей. Он вешает их кольца, оружие и гербы на ветки дерева из слоновой кости, которое выкорчевал в резиденции дома Фальтов на Земле и перевез в свой дом на Луне.
Мы смотрим, как Электра снова атакует Пакса. Мой сын продолжает отступать и уклоняться, выматывая ее. Когда она устает, его хлыст обвивается вокруг ее грудной клетки, сомкнувшись в кольцо.
– Очко! – выкрикивает Пакс.
– Здесь считаю я, Пакс. Не ты, – говорит Ниоба Телеманус, жена Кавакса, невозмутимая женщина с вороньим гнездом седеющих непослушных волос на голове и кожей цвета вишневого дерева. Руки ее покрыты племенными татуировками ее предков, островитян Тихого океана. – Три – два в пользу Пакса.
– Следи за равновесием и перестань перенапрягаться, Электра, – советует Тракса. Она сидит на бортике фонтана с раздобытой где-то бутылкой пива. – Ты можешь споткнуться, если окажешься на ненадежной поверхности – на палубе корабля или на льду.
