Этот Эфере вообще любит рабов кнутом полосовать. У меня по его милости на животе можно в крестики-нолики играть, а коже на спине и боках скоро начнут завидовать крокодилы – рубцы соединятся и будет она твёрдая, как кожаная кираса. Четыре раза меня уже избивали почти до смерти, целительнице приходилось потом неделю выхаживать.
Хорошая, кстати, женщина. Её зовут Илья, с ударением на первом слоге. Она человечка со слабыми задатками зелёной энергии жизни. Заклинаниям её, понятное дело, никто не учил. Зелёная магия эльфийская, человеки здесь только чёрной, смертельной, владеют. Но отдавать силу она умеет. Так что женщине достаточно было меня просто гладить и уже целительная сила лечила хотя бы кожу.
А пороли меня за побеги. Примерно раз в десятину, это местная неделя, я «вставал на лыжи». Не скажу, что ко мне относились здесь хуже, чем к остальным рабам. Скорее, наоборот. Я не работал в полях, даже не занимался уборкой, выделкой шкур, не таскал тяжести.
Повторю, меня местные приняли за эльфа, так что особо не нагружали. Мымрог считал даже чем-то воде предмета гордости, вроде хрустальных фужеров в тёткином серванте.
Но вот не лежит у меня душа к рабскому существованию. Само понятие раба уже выводит. Я лучше под кнутом сдохну, чем буду с ошейником жить. Вполне понимаю героиню прошлых лет Долорес Ибарури, которая говорила, что лучше умереть стоя, чем жить на коленях.
Так вот и бежал. Меня ловили, били, лечили и всё по кругу. Теперь днём на цепи держат. Ночью я сплю в общем бараке. Без оков, но под внешней охраной. Но точно знаю, что однажды всё-таки сбегу. А если получится, то вернусь и грохну эту сволочь – Эфере. Вот, стоит над душой, ждёт реакции на свои слова и кнутом поигрывает.
Поднимаюсь, хватаю гусли как гитару, и луплю по струнам, куда пальцы попадут.
– Пе-ре-мен! Требуют наши сердца! – ору я.
На Цоя это похоже мало, он, поди, от такого насилия над песней в гробу вертится. Но Мымрог даже пальцем покрутил, и вот старик в таком же ошейнике, как у меня, несёт мне глиняную кружку. Неужели, наконец, узнаю, что же пьёт его мымрогское величество? Вода… Обыкновенная вода. Но мне сейчас даже к месту. Больше поливаю на обожжённое кнутом плечо, чем пью.
Вообще-то я за эти дни привык к боли, к страху быть битым, к виду кнута. Раньше даже само понимание, что меня побьют, заставляло всё внутри выворачиваться. Приходилось перед дракой успокаивать дрожащие ноги и сворачивающийся в кучку живот. А здесь… Каждый день кнутом попадает. Для них это как «здрасьте». Ну и я привык. Даже когда после побега растягивают на широкой кушетке с наручниками, и то уже смотрю на всё философски. Замечаю плохо завязанный узел через поясницу или между ударами успеваю на небо посмотреть. Очень забавляет физиономия Эфере, когда он видит, что его педагогические потуги не влияют на воспитанника. Он такой прикольный становится, красный, жилка на виске дёргается.
Так-то сами мымгыры коричневые. Похожи на помесь негров и китайцев. Короткие, выше метр семидесяти почти никого нет, широкоплечие и кривоногие. Лица чисто азиатские, если бы не носы и губы – мясистые, африканские. А глаза узкие. А когда Эфере нервничает или злится, становится цвета пьяной вишни.
К вечеру меня отковали и отправили в барак. Там уже собрались все «домашние» рабы. Земледельцы – те обитают отдельно.
Вообще мымгыры живут с «ангельской пыли». Как можно догадаться, наркотика. Производное местных маков. Хотя на самом деле это не мак, на вид сиреневые цветы, формой на калы похожи. Растут в степи, мымгыры там целые поля распахали. А их пыльца – офигенная дурь. Местные прессуют из неё натуральный гашиш и продают караванщикам. Те примерно раз в месяц приходят. Четыре крытых фургона с неслабой охраной.
Первый раз я бежал именно с ними. Забрался под воз, привязался к дощатому днищу верёвкой и спокойно выехал. И ведь никто ничего не проверил. Нет, этой наркомафии у наших, земных, ещё учиться и учиться. Ни зеркалом под дно не заглянули, ни собак не пустили. Собак, кстати, здесь нет – они от этого гашиша с ума сходят и начинают всех подряд грызть.
Так что я благополучно отбыл с караваном, а на первом же привале выбрался и подошёл к торговцам. Сам. Вот дурак-то! Сейчас бы я сроду этого не сделал. Понятно, что те меня скрутили, благо, верёвка у меня своя была, и обратно отвезли. Не пожалел начальник, сам поехал и целого охранника со мной обратно отправил. Да ещё и сдал Мымрогу с извинениями.
После этого случая я и познакомился с Ильей. Она мне много рассказала. Опять же, с её подачи я начал учить местный язык. Благо, бабуля с горем пополам балакала на синдарине. По-моему, она убедила Мымрога не пускать меня в расход. Подтвердила, что я эльф.
Так что, когда я в следующий раз ноги сделал, меня снова лишь высекли, хотя других после двух побегов уже на кол сажают. Но я лучше на кол, чем в ошейнике.
