— Чертовски холодная водичка! Может, вы меня разотрете, дорогая? — мокрый Альмер уселся на плащ ря-дом с Ирис.
— Но я не умею этого делать! — смущенная де-вушка неловко прятала свои глаза.
— Ну, вы меня удивляете! Разве вы никому не по-могали принимать ванну? Насколько я знаю, хозяйки зам-ков оказывают такие знаки внимания знатным гостям! — Альмер достал льняное полотенце из сумки, притороченной к боку Грига.
— Этим обычно занималась Селина. Нам с Изоль-дой не разрешали даже приближаться к гостям — мужчи-нам, — пролепетала испуганная Ирис, чувствуя, что за этой просьбой кроется нечто большее, чем желание поскорее согреться.
— Но надо же когда-нибудь начинать учиться! Тем более что ты уже вполне взрослая для этого! — граф вру-чил Ирис льняную ткань.
— Для чего я уже вполне взрослая? — не поняла красавица.
— Для того чтобы доставлять удовольствие муж-чине. И вообще, дорогая, не одного слова благодарности не сорвалось с этих очаровательных губок за то, что я спас вам жизнь.
— Огромное вам спасибо, милорд! — густо по-краснев от неловкости, прошептала пристыженная Ирис.
— Альмер! — поправил ее граф.
— Для тебя, красавица, я хочу быть дорогим Аль-мером, милым Альмером, но только не милордом! — склонившись к ней, прошептал он прямо в маленькое, по-розовевшее от стыда ушко. — Ну, давай, займемся расти-ранием! А не то я скоро скончаюсь от переохлаждения.
С этими словами граф улегся на живот, желая преждевременно не испугать пленницу своей восставшей плотью, натянувшей мокрую ткань штанов. Ирис взяла в неловкие руки льняное полотенце и стала осторожно выти-рать прозрачные соленые капельки с могучего загорелого тела, поросшего на ногах жестким черным волосом. Выте-рев мускулистую спину и мощные руки, она остановилась. Поняв ее затруднения, он перевернулся и, притянув ее к себе, уложил на свою широкую грудь. Его темные глаза жарко заглянули в ее испуганные, мгновенно закрывшиеся густыми ресницами, сапфировые озерца. Она почувствова-ла, как что-то твердое сильно упирается в низ ее живота, и напугалась. Опасаясь сопротивляться, она лишь испустила нежный вздох. И вдруг водопад страстных, знойных поце-луев обрушился на ее лицо и шею. Он ловко перевернулся вместе со своей легкой ношей и впился требовательным, палящим поцелуем в розовые губки Ирис. Этот поцелуй, казалось, длился целую вечность, его язык хозяйничал у нее во рту, поглаживая и лаская, иногда проникая так глу-боко, что, казалось, она задохнется. Оцепенев от такого неожиданного и решительного натиска, Ирис затрепетала, размякла, стала податливой как воск. Дрожь пробежала по всему юному телу, наполнив его неизведанным ранее жа-ром. Опытный мужчина почувствовал ее состояние, что подстегнуло его еще больше и разожгло в нем, так долго не получавшем удовлетворения, неодолимое желание. Он спустил бархатное платье с хрупких плеч и своими жест-кими ладонями подхватил вырвавшуюся на волю грудь. Сминая своими темными пальцами белоснежные полуша-рия, он зарылся лицом в мягкую ароматную плоть и лежал так несколько секунд, наслаждаясь восхитительными мыс-лями о том, что еще никто так откровенно не прикасался к этой девственной красоте.
— Все, хватит! Здесь не очень подходящее место! — со стоном он оторвался от груди Ирис и натянул фиоле-товый бархат на ее обнаженные плечи. Девушка запоздало попыталась оттолкнуть его, но ее вялые руки совершенно не подчинялись. Ей стало стыдно при мысли о том, что он догадывается, какая блаженная истома охватила ее, когда он ее целовал. С ужасом думая о том, что чувства, которые она испытывала, недостойны истинной леди, Ирис пылала от стыда..
«Такое удовольствие от мужских поцелуев не должна испытывать настоящая леди. Оказывается, я пороч-на! Ведь только объятия мужа должны быть желанны поря-дочной женщине»! — она сжалась в комочек и закрыла пылающее лицо руками.
— Милая! Ты не проголодалась? Я же, кажется, съел бы целого кабана! — заметив ее стыд, ласково тронул ее за плечо Альмер. — У меня в сумке лежит огромное ко-личество всякой снеди. Не могла бы ты постелить скатерть и достать ее?
Девушка поспешно вскочила и, не глядя ему в гла-за, расстелила домотканую скатерть и расставила на ней всю еду, которую достала из сумки. Граф словно просвет-лел. Он с аппетитом ел, подшучивал над плохим аппетитом Ирис, рассказывал различные истории из своей военной жизни. Постепенно она успокоилась и даже улыбалась ост-роумным шуткам рыцаря.
Солнце прошло середину своего ежедневного пути и начинало спуск. Вдруг подул ветер, небо внезапно нача-ло затягивать тяжелыми свинцовыми тучами
