«…– Видели, как небо пылало? В Озерянке упырей жгли, что добрых людей потынали. Это они, говорят, холеру принесли.– Правильно! На костер двоедушников!– А как поймали-то?– Мальчишка один появился. Сам упырь, а своих выдал.– Вот кабы и нам кто помог.И – зырк друг на друга. Кто упырь, который холеру наводит?Может, кузнец Остап, что в темном углу голову опустил и в кружку смотрит? Похож – лицо красное, как у ката, глаза блестят. Точно – упырь!…»
– Скажи мне, что держит землю?
– Вода высокая
– Что держит воду?
– Камень очень плоский.
– Что держит камень?
– Камень держат четыре кита золотых.
– Что держит китов золотых?
– Река огненная.
– Что держит тот огонь?
– Другой огонь, горячее того огня в два раза.
– Что держит тот огонь?
– Дуб железный, первым посаженный. Его же корни на силе Божией стоят.
Голубиная книга
«Ху-у-у-х! Ху-у-у!» – меха раздували горящее в горне пламя. Железная полоса раскалялась, меняя цвет от коричневого до белого, между которыми взгляд кузнеца различал еще множество оттенков. Вот железо краше губ Марички, вот оно уже желтое, как жаркое солнце летним днем, когда не хочется ничего делать, а только лежать в траве и смотреть на любимую, что заплетает в волосы цветы ромашки. Наконец полоса засветилась белым неземным сиянием. Остап выхватил ее из горна, положил на наковальню, поднял тяжелый молот и ударил по железу. «Бом-м-м!» Однажды Мыкола-пасечник пытался этот молот во двор вытащить – не получилось, выронил, о порог ударил.
«Бом-м-м! Бом-м-м!» – опускался раз за разом молот, летели искры – маленькие огоньки, гасли в наполненной холодной водой бочке, падали на пол, подхватывались в воздух. Железо прогибалось под ударами. Остап бросил изготовленную подкову в воду и улыбнулся. Скоро пришлет сватов к Маричке в Катюжанку. Кузнец зажмурился от теплых воспоминаний о прошлогодней ярмарке, где встретился с любимой. А когда открыл глаза, то увидел, что в кузнице уже не сам.
– Здравствуй, Остап, – сказал незнакомец. – Принимай гостя. Есть для тебя работа.
Страх пропитывал дымный воздух корчмы. Думали его утопить во хмелю, уморить славным табачком из люлек, а не получилось. Затаился он в глазах у мужиков. Поглядывает зорко. Ждет, когда на свободу вырваться криком, топотом, кровью на земле.
Стенка на стенку – не страшно. На коня понесшего вскочить да остановить на скаку с молодецким гиканьем – не страшно. А вот так ожидать невидимую смерть… Ой,
– Наливайте, хлопцы, еще по одной! Давай, корчмарь, не скупись. Один раз живем.
– Видели, как небо пылало? В Озерянке упырей жгли, что добрых людей
– Правильно! На костер двоедушников!
– А как поймали-то?
– Мальчишка один появился. Сам упырь, а своих выдал.
– Вот кабы и нам кто помог.
И – зырк друг на друга. Кто упырь, который холеру наводит?
Может, кузнец Остап, что в темном углу голову опустил и в кружку смотрит? Похож – лицо красное, как у ката, глаза блестят. Точно – упырь! Но кузнецам положено красными быть – огнем опалены. А если упырь – это дед Панько – длинноусый, седой, сидит, о стену оперся, сквозь сон на бандуре струны перебирает? Каждый слепому бандуристу нальет – всем песню послушать хочется. Спит Панько, похоже, и не дышит даже. Может, прямо сейчас Панько людей и
Кто-кто, а пан Лещицкий – точно упыряка. За саблю схватился. В глазах хмель играет.
– Всех сейчас положу! Говорите, кто смерти моей хочет?
Сам – голота голотой, а саблю свою булатную, оружие обедневшего рода, не продаст никому. В прошлом году посыльный от графа Потоцкого приезжал, золотом звенел. Едва спасся от Лещицкого, и охрана не помогла.
Скрутили пана сейчас, как и тогда, заломили руки, хмель в горло влили – успокоился. Сидит, смотрит из-подо лба. Врага высматривает. Только невидимый сейчас враг. Саблей его не разрубишь, пулей не возьмешь. Холера черной девкой гуляет меж людьми. Моровое поветрие не щадит никого – ни бедных, ни знатных. По пустым дорогам лишь ветер пыль крутит, да воронье каркает.
Проснулся Панько, ударил по струнам – вздрогнули мужики, потекло по столу разлитое пиво:
Не было ни Земли, ни Солнца,
Лишь ночь непроглядная.
Летел сквозь ночь Глаз Божий
Из тьмы во тьму.
Остановился Глаз, пустил Слезу – росинку чистую.
Народился из нее Сокол – птица первая,
Златое перо, развеявшее ночь.
Снес Сокол яйцо,
И вырос Дуб – Стародуб, Древо мира
Со звездами на ветвях.
Взлетел Сокол на вершину Дуба и молвил:
Я создал Вырий.
И вновь тишина в корчме. Только входные двери поскрипывают под порывами беспокойного ветра.
