Пока мы завтракали и рассуждали о тушенке, внезапно потемнело. Дым сразу насторожился и обеспокоено посмотрел на небо. А там, неизвестно откуда, появилась темная грозовая туча. Спустя минуту, сверкнула молния, шарахнул гром и на нас рухнул сильнейший ливень.
Разбивать палатку было уже поздно, я перевернул байдарку и мы с Дымом вползли под нее, прихватив то, что могло промокнуть и потом доставило бы немало хлопот: я – спальник, Дым – жилетку.
Лежа под лодкой, слушая, как по днищу хлещет ливень, Дым, молодец, не поддался панике, несмотря на то, что молнии сверкали одна за другой, а гром гремел так, что тряслась земля. Только в его глазах появился небольшой испуг, а по телу временами пробегала дрожь.
– Ничего, Дымок, – поглаживал я своего дружка, – Гроза скоро пройдет и снова будет тихо.
Вот так, путешествие еще не началось, а на нас уже обрушилось первое испытание. К счастью, как я и говорил Дыму, туча быстро ушла в сторону и снова засверкало солнце. Я уложил в байдарку вещи, устроил для Дыма хороший лежак, постелив в носу лодки чехол и палатку.
– Ну вот, Дым, твой капитанский мостик.
Дым сразу прыгнул на лежак и приосанился, изображая капитана дальнего плавания, покорителя не только рек, но и морей, и океанов. Я спихнул байдарку в воду, сел на место «тяговой силы» и веслом оттолкнулся от берега. Путешествие началось.
В приподнятом состоянии духа мы скользили по воде мимо берегов с полянами подсолнухов; солнечные головы раскачивались на высоких стеблях – вроде, желали нам удачи в пути.
Течение было приличное, но мы не могли особенно разогнаться – речка слишком петляла. Дым выполнял роль не только капитана, но и вперед смотрящего матроса – перед каждым изгибом реки поворачивал голову в сторону, куда мне следовало направлять лодку. Если я медлил с маневром или, чего доброго, начинал огибать водяные растения, Дым оборачивался, хмурился и бурчал. Я, естественно, выполнял роль двигателя и рулевого.
Вновь наступило пекло; казалось, нас запихнули в духовку. Мой лохматый друг мучительно переносил высокую температуру: высунул язык, тяжело дышал, то и дело свешивался с байдарки и пил воду. В какой-то момент я сделал ему из носового платка чепчик, но Дым сразу его снял – подобные причиндалы унижали его капитанское достоинство. Действительно, что может быть смешнее капитана в чепчике? Тогда я остановил байдарку, срезал четыре камышины, привязал их к «капитанскому мостику», а на них натянул свою рубашку – смастрячил тент над Дымом; он с благодарностью лизнул меня в щеку.
Во второй половине дня открытый участок реки, наконец, закончился и мы вплыли в лес. Стало попрохладней. Теперь можно было искать стоянку для дневки, чтобы приготовить обед и немного отдохнуть.
Дым первым заметил песчаную отмель и привстал; затем и вовсе забрался на «палубу» (брезентовую часть лодки) и, не дожидаясь пока я причалю, прыгнул на берег; прыгнул метра за четыре до уреза воды и я был уверен – бултыхнется в воду, но он благополучно приземлился на суше. Как мастер спорта по прыжкам в длину! Кстати, он и по прыжкам в высоту, и по бегу с барьерами опережает всех знакомых мне собак. Дым настоящий десятиборец, честное слово.
Пока я разгружал байдарку, Дым обследовал местность и натаскал сухих веток для костра. Затем, взяв котелок, спустился к реке, зачерпнул воды и притащил к веткам (по пути, само собой, половину расплескал). Все это Дым проделывал и в предыдущих путешествиях, но случалось, приносил ветки с листьями, а воду с лягушатами. Но я все равно его хвалил за усердие.
Мы сварили гречневую кашу с тушенкой и, как только она остыла, налегли на еду. И наелись так, что Дым начал икать, а мне пришлось ослабить ремень на брюках.
Внезапно в низовьях реки послышалось тарахтенье. Дым подал голос, предупреждая, что к нам приближаются гости. В самом деле, вскоре из-за поворота показался узкий нос, а затем и вся моторная лодка; на ее корме сидел мужчина средних лет. Левой рукой он держал румпель крохотного электромоторчика, в правой сжимал бинокль. Несмотря на жаркий день, мужчина был в кителе зеленого цвета; на кителе, точно прожектора, сверкали железные пуговицы. Я сразу догадался, что наш гость крупный начальник.
Сделав эффектный разворот, лодка уткнулась в нашу отмель; мужчина ступил на песок и направился к нам. Он оказался невысокого роста, но все остальные размеры у него были впечатляющими: и вихрастая голова, и плечищи, и ручищи, а следы от ботинок – точь-в-точь отпечатки ступней снежного человека.
– Петров! – представился мужчина и пожал мне руку своей лапищей. – Рыбнадзор и лесничий в одном лице. Слежу, чтобы не ставили сети, не жгли огромные пионерские костры.
