На покоренных галиндских землях, в крупных городищах, защищенных глубокими рвами и тыновыми заборами, разместили сменными гарнизонами часть драговитского войска в количестве пяти сотен человек.
Встречали возвращающиеся в Лугово войска как обычно — с бубнами, песнями, плясками и обильными застольями.
Гремислав на вечерней пирушке выступил перед родовыми драговитскими вождями с пламенной речью.
— Вот они у меня где, змеелюды! — Гремислав сжал кулак и картинно показал его всем присутствующим. При этом от изрядной дозы выпитого его порядком шатало. Драговитские родовые вожди пили хмельное, уплетали еду за обе щеки и насколько я заметил некоторые из них, смеясь, не зло подтрунивали над нашим слегка перебравшим верховным вождем. Впрочем, это были мои последние воспоминания, потом я просто вырубился.
На следующий день после устроенной Гремиславом пирушки проснулся от пения петухов и в не самом в своем лучшем состоянии здоровья. Судя по тому, что по крыше был слышен барабанящий по ней дождь, а за дверьми слышалось завывания холодного ветра, погода на дворе сегодня тоже не радовала. Только заставил себя подняться немалым волевым усилием, как грянул оглушительный гром, а обрушившийся на Лугово ливень еще больше усилился.
Вспомнил о Яролике, в такую погоду, когда Перун мечет гром и молнии он любил устраивать свои камлания прямо на открытом воздухе. Выглянул во двор. За дверьми был настоящий потом, лужи растеклись в самые настоящие ручьи. Поежившись от холодных брызг дождя, прикрыл дверь.
Поднявшиеся вслед за мной жены уже разводили в печи огонь, должно быть, намеривались разогреть вчерашний ужин. Из подвешенной у печи люльки послышались хныканья — знать проснулись наши дети. Они прямо вдвоем в этой люльки до сих пор и ночевали. Ожидая завтрака сел на лавку за стол, уставившись на узенькое оконце с натянутым на него пузырем зубра. До оконного стекла у меня все никак не доходили руки. А за окном меж тем гремело и сверкало дай Боже! От нечего делать заглянул в соседнюю комнату, где проживали литовские заложники. Еще сонные девочки-подростки уже завозились у своих прялок, настраивая их на рабочий процесс, а мальчишки на соседней лавке еще дрыхли. Я этих пройдох быстро поднял, направив в амбар за рыбой, дабы накормить новых полоняников запертых в сарае. Также про себя подумал, что не плохо бы было лично провести ревизию своего хозяйства, но как только немного прояснится за окном.
Дождь к полудню постепенно прекратился, но на востоке висели темные тучи и слышались раскаты грома.
Проинспектировал свои кладовые, посмотреть, что там женушки нахозяйствовали в мое отсутствие. Склад у меня с весны был выстроен новый, капитальный, бревенчатый, а не как раньше из плетеня и глины. Проверил его содержимое. Так как торговля у нас пока что являлась исключительно меновой, то и кладовые были забиты всякой всячиной, начиная от самых ценных товаров — янтаря, мехов, лакокрасочной продукции (деревянной и глиняной), изделий из металла (инструменты ремесленные и сельскохозяйственные, оружие) и чугуна (посуды), до всевозможных иных, менее дорогостоящих, более обыденных, традиционных товаров, как то ткань, кожа, соль,
В чуланах, в леднике и в старой кладовой хранились исключительно продовольственные товары на любой вкус от ягод, грибов и мяса до немолотого зерна.
Некоторые, в том числе и пожароопасные товары, вроде скипидара, масла, красок, спирта и т. п. хранились в отдельной постройке, стоящей наособицу.
Новая партия рабов отдыхала у меня после утомительного похода несколько дней к ряду. А затем балтов, за это время хорошо отъевшихся овсяными и пшеничными кашами, печеными линями да окунями, отвез на свой хутор к их собратьям по несчастью, по традиции оставив у себя заложников — их детей.
Низенький, вросший в землю дом-полуземлянка старых рабов из первой завезенной сюда партии, хотя внешне и смотрелся неказисто, но внутри был довольно обихожен, наличествовали лежанки, плетеные корзины со всяким добром, инструменты, а самое главное имелся не просто очаг, а сложенная из камней печь. Ещё больше поражали закрома галиндов. Их чуланы хранили запас соли, сушеной рыбы, много всякого другого, и, конечно же, зерно.
А уже на месте не только новых «ссыльнопоселенцев», но и сопровождающих меня братьев сильно перепугал, когда показал им кожевенное производство, стоявшее чуть наособицу от поселения. Этому смрадному делу своих балтов я надоумил еще зимой, при этом всерьез усовершенствовал современный для нынешних славян технологический процесс. Кожу сейчас, прямо говоря, обрабатывали отвратно, а мех на ней и вовсе выводить не умели, за исключением опаливания и стрижки. Тут же у меня были внедрены новые, доступные здесь и сейчас технологии.
