Вот уж никогда не думал начальник благовещенской пограничной комендатуры майор Ветров, что на него, как на живца, будут ловить китайских мафиози! Но именно он стал ключевой фигурой в многоходовой комбинации, которую разработала ФСБ. Китайские боевики уже давно орудовали в регионе. А главари отсиживались за Амуром. Надо во что бы то ни стало заманить их в Россию. Но для начала необходимо вычислить их российских пособников. Двухголовая гидра мафии будет неуязвима до тех пор, пока не поймают и не обезвредят оборотней при власти, прикрывающих разбойничий беспредел. И Ветров понимает: ему надо притвориться одним из таких оборотней…
Машина летела по бездорожью на максимальной скорости. Свет фар выхватывал из темноты то искореженные ветрами ветви деревьев, то кусты, то детали рельефа – холмистый склон, поросший густой травой, живописную долину. Ветров резко бросил руль вправо, и колеса запрыгали на камнях, вспенили воду. Ручей был неглубокий, но с быстрым течением. Потоки воды веером разлетались из-под колес, захлестывали лобовое стекло. Водителю пришлось включить дворники. Преодолев водную преграду, машина выскочила на берег и вновь затряслась на ухабах. Он должен был успеть, успеть во что бы то ни стало. До поселка, где располагалась комендатура, минут пятнадцать езды. Вывернув из-за сопки, Ветров увидел озеро огоньков внизу – это светились окна в домах. Дорога пошла под гору. Данила выжал газ до отказа. «УАЗ» громыхал, как разбитое корыто, – того и гляди развалится, но он не обращал на это внимания. Его глаза были прикованы к светившимся в темноте окнам. Где-то там был и его дом. Душу терзала тревога. Поселок быстро приближался, и нехорошее предчувствие росло.
Вот он уже на главной улице, освещенной фонарями. Свернул в знакомый переулок – и едва не закричал от ужаса. Его дом был объят пламенем. На какое-то мгновение за клубами дыма ему почудились черные тени, метнувшиеся от дома в кусты. Данила в отчаянии ударил по тормозам, выскочил из машины и побежал к дому. К двери подойти было невозможно, тогда он бросился к окну. Отовсюду било жаркое пламя. Ветров чувствовал, как горит на нем одежда, скручиваются от жара волосы. Внезапно окно распахнулось, и он увидел жену. Одежда на ней горела. Крича от боли, она протянула к нему руки… и тут на нее рухнуло перекрытие. Язык пламени с воем вырвался из оконного проема и ударил Даниле в лицо, сжигая кожу, волосы, выжигая глаза. На долю секунды он увидел перед собой разверзшийся ад и… с хриплым воплем подскочил на кровати.
Сердце колотилось как бешеное. С трудом поднявшись, Ветров на подкашивающихся ногах прошел на кухню, налил кружку воды и залпом осушил ее. В окно лился бледный утренний свет. Из-за черных вершин могучих елей медленно поднималось солнце. Обессиленный, он опустился на табуретку и смахнул с лица капли холодного пота. Кошмарные видения медленно отступали…
Он не знал, как на самом деле погибли его жена и сын. Ему сообщили позже, по рации. Данила приехал на пепелище, долго ходил по месту, где раньше стоял дом, месил жижу из остывающих головешек и воды, пока кто-то не увел его. Похороны он помнил плохо. Казалось, рассудок его помутился от осознания собственной вины в гибели самых дорогих ему людей. В том, что пожар не был случайностью, Данила не сомневался ни на йоту.
Будучи начальником отделения пограничной береговой охраны, он наступил на хвост местной рыбной мафии, специализировавшейся на вылове ценных пород рыбы, крабов, моллюсков. За небольшой промежуток времени – с июня по февраль – тысячи тонн «неучтенки» синего камчатского краба и краба-стригуна ушли, минуя российскую биоресурсную охрану, в южнокорейский город Пусан, а оттуда – в Японию. От своего информатора Данила узнал, что на берегу, в глухом районе, работает целый подпольный завод по переработке добытых морепродуктов. А в ходе операции выяснилась еще одна немаловажная деталь: оказалось, что у капитанов задержанных браконьерских судов имелась точная информация о расстановке сил береговой охраны в территориальных водах и исключительной экономической зоне России. По всему выходило, что на бандитов работал кто-то из своих.
Вскоре после операции ему позвонили и предупредили, чтобы не лез куда не надо, но он послал звонившего «по матушке», а все собранные материалы по рыбной мафии передал в управление. А потом был пожар…
Когда спустя некоторое время после похорон Ветров вновь приступил к своим обязанностям, то понял, что за время его отсутствия ничего не изменилось. Подпольный консервный завод продолжал работать, а морские деликатесы все так же вылавливали как местные, так и японцы. Сволочей, что подожгли его дом, он не смог найти – постоянно мешала местная полиция, прикормленная бандитами. Все вокруг кормились с браконьерства – начиная от бомжей, работавших грузчиками на консервном заводе, и заканчивая отдельными представителями руководства края. Он словно бился головой о стену, но все его усилия были напрасны. И тогда он сорвался. Как-то ночью Данила взял со склада конфиската на заставе взрывчатку, заминировал консервный завод и взорвал его к чертовой матери. В душе как-то разом потеплело от созерцания того, как на месте заводских корпусов поднимаются грибовидные облака взрывов, как огненный смерч сметает постройки и технику. Затем бритоголовые «быки» из охраны подняли в воздух вертолеты. Началась такая свистопляска, что только держись. Ветрова спасли выучка, физическая выносливость и опыт – годы, проведенные на границе с Афганистаном, где боестолкновения с бандами наркокурьеров были обычным делом.
