— Конечно нет! Мне там не место. — Я стиснула его ладошку. — Я буду жить с тобой, и с мамой, и с Люком, как прежде.
— Темный человек мне рассказал. Он говорил, что я о них забуду через годик или два, что я их больше не смогу увидеть... Значит, я тебя тоже забуду?
Я присела на корточки и заглянула в глаза малышу.
— Я не знаю, Итан. Послушай, это все неважно! Что бы ни случилось, мы — одна семья.
Он кивнул с недетской серьезностью, и мы направились к дому.
Дом делался все ближе — и знакомый, и незнакомый одновременно.
Побитый грузовичок Люка все так же припаркован у входа, в окнах колыхались мамины занавески с цветочными узорами. Темное окно моей спальни казалось безжизненным, зато у Итана оранжево сиял ночник. У меня защемило сердце при мысли о существе, которое спало в кровати брата. На первом этаже светилось только одно окно. Я прибавила шагу.
Я распахнула дверь. На диване, перед работающим телевизором, уснула мама, зажав в кулаке бумажную салфетку. От звука хлопнувшей за нами двери мама шевельнулась.
— Мамочка! — всхлипнул Итан и бросился к ней на руки.
— Что? — Мама очнулась и с удивлением посмотрела на дрожащего малыша, карабкающегося к ней на колени. — Итан, что случилось? Тебе приснился страшный сон?
Тут она заметила меня и побледнела. Я силилась улыбнуться, но губы не слушались, ком в горле мешал говорить. Мама поднялась с дивана, и мы бросились друг к другу в объятия. Я уткнулась ей в шею и зарыдала, а она крепко обняла меня и тоже заплакала. Наконец она отстранилась и уставилась на меня с сердитым облегчением.
— Где ты была, Меган? — Ее слегка трясло. — Мы вызвали полицию, тебя искал весь город! Нигде ни следа, я так волновалась! Где ты пропадала целых три месяца?!
— Где Люк? — спросила я, сама не зная зачем.
Может, не хотела, чтобы он услышал? Чтобы мы поговорили только с мамой наедине? Интересно, Люк заметил мое отсутствие?
Мама нахмурилась, как будто угадала мои мысли.
— Он наверху, уже спит, — ответила она. — Нужно его разбудить, сказать, что ты вернулась. Вот уже три месяца он в поисках тебя каждый вечер колесит по всем заброшенным дорогам! Иногда до утра не возвращается...
Я заморгала, сдерживая слезы. Мама смотрела сердито и, кажется, хотела наказать меня.
— Жди здесь, я разбужу его. А потом, юная леди, объяснишь нам, где тебя носило, пока мы тут с ума сходили от волнений. Итан, маленький, пойдем в кроватку.
— Подожди, — остановила я ее на полпути. Братишка цеплялся за мамин халат. — Я пойду с тобой. И Итан тоже. По-моему, это все должны послушать.
Мама помедлила, перевела взгляд на Итана, потом согласно кивнула.
Мы направились к лестнице, но вдруг застыли от внезапного шороха.
На верхней ступеньке показался подменыш, одетый в пижамку, украшенную изображениями пушистых кроликов. Он злобно щурился, хищно щерил зубы и стискивал кулачки. Настоящий Итан испуганно пискнул и спрятался за маму. Она удивленно вскрикнула и зажала рот руками.
— Будь ты проклята! — злобно взвизгнул подменыш, топая ногами. — Глупая, глупейшая девчонка! Зачем ты его притащила? Ненавижу тебя! Ненавижу тебя! Не...
Под ногами у него задымилось, подменыш взвыл, пошел рябью, заверещал и, скрывшись в клубах дыма, пропал окончательно.
Я позволила себе чуть заметно ухмыльнуться в честь нашей победы.
Мама отняла руки от лица. В ее глазах светилась догадка — и жуткий страх.
— Понимаю... — шепнула она и с посеревшим лицом покосилась на Итана.
Она все поняла и вспомнила о фейри.
В голове теснились вопросы, я даже не знала, с чего начать и о чем говорить. Мама выглядела хрупкой и напуганной.
— Почему ты мне ничего не рассказывала? — прошептала я.
Мама опустилась на диван, не отпуская от себя Итана. Малыш вцепился в нее как приклеенный.
— Меган, я... Столько лет назад... когда я встретила... твоего отца. Я почти не помню... все было как во сне.
Она не смотрела на меня, погруженная в воспоминания. Я присела на подлокотник кресла.
— Я несколько месяцев уговаривала себя, что ничего не произошло, — продолжила мама. — Все казалось фантазиями... то, что мы делали, то, что я узнала... Это случилось только раз, и больше я его никогда не видела. Когда выяснилось, что я беременна, я испугалась, но Пол так обрадовался! Доктора говорили, что мы не можем иметь детей.
Пол? В мозгу что-то щелкнуло. Знакомое имя... Мамины слова сложились в картинку, и я вдруг поняла: Пол — мой отец, мамин первый муж. Я этого не помнила, вообще о нем забыла! Совершенно не представляла, какой он, как выглядит. Может, он умер, когда я была совсем маленькой? От этой мысли стало грустно и неловко. Вот еще один отец, которого мама пыталась от меня скрыть.
