Я лежала в сумраке кладовки, прислушиваясь к бьющемуся сердцу и размышляя над словами существа. Я ничего не поняла из этого призрачного радио объявления, только то, что брат мой — жив, а нечто, называемое Железным двором, ждет неведомо чего.
«Ладно. — Я сделала глубокий вдох. — Итан и отец еще живы. Сдаваться нельзя. Чего ты как плакса, соберись!»
Я схватила из рюкзака айпод и запихнула в задний карман джинсов. А вдруг нелепое создание вернется с новостями об Итане? Нужно быть готовой! Потом я улеглась на прохладный пол, закрыла глаза и принялась размышлять.
Следующие два дня прошли как в тумане. Я выполняла все приказы великанши: мыла посуду, терла полы, срезала мясо со звериных туш до тех пор, пока руки не покрылись мозолями. Никаких заклятий на меня не накладывали, а Сара Шкуродерка начала посматривать на меня с невольным уважением. Кормили меня просто: хлебом, сыром и водой. Женщина-тролль объяснила, что более экзотическая пища может нарушить слабенькое человечье пищеварение. По вечерам я без сил валилась на пол в чулане и немедленно засыпала.
Существо с паучьими конечностями больше не появлялось, и кошмары мне не снились.
Тем не менее я держала ушки на макушке, собирая по крупицам информацию, которая поможет мне при побеге.
Из-под орлиного взора Сары Шкуродерки не сбежишь. Великанша возникала у меня за спиной всякий раз, как только я помышляла о передышке, или врывалась на кухню, едва я заканчивала выполнять очередное поручение. Однажды ночью я попыталась ускользнуть из кухни, но за дверью вместо прохода в колючих кустах оказалась еще одна кладовка.
Я почти отчаялась, но заставила себя терпеть.
«Наступит время, — повторяла я себе, — и тогда... тогда уж нужно быть готовой». По мере возможности я переговаривалась с остальными работниками кухни, с созданиями, которые назывались брауни и домашними гномами, но почти никакой информации от них не получила. Потом я выяснила нечто, от чего сердце радостно забилось. Празднество в Элизии — событие, из-за которого вся кухня сбилась с ног, — должно состояться через несколько дней. По традиции Светлый и Темный дворы сходились на нейтральной территории, чтобы обсуждать политику, подписывать новые соглашения и скреплять свой ненадежный союз. Весной неблагий двор прибывал во владения Оберона, а зимой Темный двор традиционно принимал у себя. Приглашены были все придворные, а нам, работникам кухни, присутствовать полагалось в любом случае.
Я все так же тяжело работала, а в голове роились планы к празднику.
На третий день моей кухонной ссылки к нам явились гости.
Я стояла над корзинкой с крошечными перепелками. Мне полагалось ощипывать птичек после того, как Сара Шкуродерка сворачивала им головы и швыряла мне. Я старалась не смотреть на повариху, которая то и дело всовывала лапищу в клетку, хватала трепещущую от ужаса птицу и с громким хрустом откручивала ей головку. Потом она бросала безжизненное тельце в корзинку, точно сорванное с ветки яблоко, и вытаскивала следующую жертву.
Двери стремительно распахнулись, наполняя кухню светом, и в помещение вошли три рыцаря-фейри. Их длинные серебристые волосы, стянутые в пучки, мерцали в полумраке кухни.
— Мы пришли за полукровкой, — высокомерно объявил один из них; голос его звенел по всей кухне. — По приказу короля Оберона, она пойдет вместе с нами.
Сара Шкуродерка покосилась на меня, фыркнула и выхватила из клетки очередную перепелку.
— Я не возражаю. Эта дуреха только под ногами пугается. Заберите ее из моей кухни с глаз долой! — Она убедительно закончила свою тираду, с хрустом свернув очередной птичке шею.
От плиты на замену мне кинулся какой-то домовой, шикнул на меня и вскарабкался на стул, чтобы быть повыше.
Я вспомнила о рюкзаке, который так и валялся на полу в кладовке, пробормотала какие-то извинения, вытащила рюкзак из чулана и торопливо вернулась на кухню. Никто из брауни не глядел на меня; Сара Шкуродерка не на шутку рассердилась. Я пошла за рыцарями прочь из кухни, испытывая облегчение вперемешку со странным чувством вины.
Провожатые вывели меня сквозь ежевичные заросли к новой двери и без всяких объяснений открыли. Я вошла в небольшую спальню, совсем не такую роскошную, как моя первая комната, но довольно милую. За дверью в соседнее помещение виднелся круглый, полный пара бассейн. Я с тоской подумала о ванне.
По ковру приглушенно зацокали копытца. В комнату вошли две козлоногие девушки-сатирки под предводительством высокой и гибкой женщины с очень бледным лицом и прямыми волосами цвета воронова крыла. Черное одеяние незнакомки словно поглощало свет, а длинные и цепкие пальцы напоминали паучьи лапки.
Одна из девушек выглядывала из-за спины у дамы и осторожно посматривала на меня. Я узнала Пижму. Она робко улыбнулась, как будто боялась моего гнева после всего, что случилось между мной и Титанией.
Я не сердилась: королева фейри считала и меня, и сатирку пешками в своей игре. Неожиданно высокая дама шагнула ко мне и костлявыми пальцами схватила меня за подбородок. Черные глаза, без белков и зрачков, изучали мое лицо.
