Они набросились на него, лезвия их так и сверкали. Принц перепрыгнул через первый меч, в прыжке парировал второй клинок и выбил его из руки у нападающего, окатив противника лавиной ледяных осколков. Ясень приземлился, откатился влево, отразил сильнейший удар со спины и поднырнул под взмах клинка; лезвие просвистело у него над головой. Принц тут же развернулся и напал на одного из закованных в панцирь рыцарей; меч с зубодробительным скрежетом чиркнул по нагруднику. Рыцарь зашатался; символ проволочной короны покрылся изморозью и распался надвое.
Противники на миг разъединились и застыли друг напротив друга, с мечами наготове. Ясень тяжело дышал. Выглядел он так плохо, что меня скрутило от страха. Два рыцаря медленно кружили вокруг него, надвигаясь, точно волки, загоняющие жертву. Ясень зарычал и бросился на них первым.
Сначала один из нападающих отпрянул под решительной атакой. Ясень осыпал его градом беспощадных ударов, преодолел защиту врага и поразил своим мечом. Доспехи заискрили, рыцарь покачнулся и едва не рухнул наземь.
Ясень взмахнул мечом и со всего размаху снес врагу пол шлема.
Я охнула. Из-под шлема смотрел тот же Ясень, ну или, по крайней мере, его давно потерянный брат-близнец: те же серые глаза, такие же черные волосы и заостренные уши. Лицо казалось немного старше из-за шрама на щеке, но сходство было практически полным.
Настоящий Ясень опешил, как и я, и замешательство обошлось ему дорого — сзади набросился второй рыцарь, взмахнул мечом... Ясень отскочил, но слишком поздно. Он успел отразить нападение противника кончиком своего клинка, но выронил оружие из рук. В ту же секунду рука в железной перчатке ударила Ясеня по затылку. Принц рухнул навзничь; его горла коснулись два меча.
Я хотела подбежать к принцу, но третий воин скрутил мне руки за спиной и щелкнул наручниками. Победители пнули Ясеня в живот и выкрутили ему руки так же, как и мне. Он вскрикнул от прикосновения металла к коже, а его двойник рывком вздернул принца на ноги.
Нас подтолкнули к Железному коню; тот ждал на рельсах, помахивая хвостом. Железная маска ничего не выражала.
— Хорошо, — фыркнул он. — Король Машина обрадуется.
Конь навострил уши, красные глаза уставились на обессиленного принца.
— Выбросите их оружие, — брезгливо приказал железный скакун.
Ясень мучительно кривился и скрежетал зубами. Пот заливал ему глаза. Железный рыцарь поднял меч фейри, отнес к железнодорожной насыпи и сбросил вниз. Клинок с негромким плеском упал в маслянистую жижу и скрылся из виду. Второй воин проделал то же самое с луком. Я затаила дыхание, молясь, чтоб они только не заметили наше самое главное оружие.
— И стрелу.
У меня сжалось сердце, душу затопило отчаяние. Двойник Ясеня подошел ко мне, выдернул волшебную стрелу из рюкзака и отшвырнул в канаву, к остальному нашему оружию. В груди у меня защемило, крошечный лучик надежды потускнел и вовсе погас. Вот и все.
Мы проиграли.
Железный конь осмотрел нас, пыхая паром.
— Не глупи, принцесса, — предостерег он и дохнул на меня дымом. — Не то мои рыцари навесят столько железа на принца Зимы, что с него кожа клочьями слезет. — Он выдохнул пламенем, чуть не опалив мне брови, и кивнул в сторону крепости. — Идем. Король Машина ждет.
22
ПОСЛЕДНЯЯ БИТВА ЯСЕНЯ
Нам предстоял мучительный и жуткий поход к машинной крепости.
Меня приковали металлической цепью к Железному коню, и тот бодро потопал по рельсам, не останавливаясь и не оглядываясь. Ясеня тоже сковали цепями, и я догадывалась, что ему очень больно. Он то и дело спотыкался, едва держась на ногах. Мы брели вслед за Железным конем по железнодорожному полотну, а вокруг скакали гремлины, тыкая, щипая нас и веселясь над нашими мучениями. Рыцари конвоировали нас, следили, чтобы Ясень не сходил с рельсов; при всякой попытке отступить в сторону принца выталкивали обратно в колею.
Один раз Ясень упал, и его поволокли по рельсам силком. Кожа фейри от соприкосновения с металлом покрылась жуткими красными ожогами. Мне на глаза набежали слезы.
В небе клубились тучи, цвет за несколько секунд сменился с серо-желтого на зловещую багровую черноту. Железный конь остановился и принюхался, раздувая ноздри.
— Проклятье! — Он ударил копытом. — Будет дождь.
При мысли о кислотном дожде у меня внутри все перевернулось. Сверкнула молния, в воздухе запахло остро и кисло. — Скорей, пока не полило! — прогремел конь, перешагнул через рельсы и припустил галопом; в небе громыхало.
Ноги у меня ныли, но пришлось бежать за ним, не обращая внимания на боль в каждой клеточке тела. Отставать нельзя, а то силком потащит. Ясень споткнулся, упал и больше уже не поднялся.
Капля дождя упала мне на ногу, ожгла пронизывающей болью. Я вскрикнула. С неба закапало чаще, дождь шипел, соприкасаясь с землей. В воздухе запахло химикатами, гремлины заверещали от падающих на них капель.
Серебристая пелена дождя надвигалась все ближе, настигла пару зазевавшихся гремлинов. Они вопили и корчились, тела их искрили, потом в последний раз дернулись и застыли в грязи. Дождь приближался.
