— Отлично, — Смальта облизнулась с нечеловеческой жадностью, глаза ее сверкнули. — Назови мне имя.
— Хорошо. — Я набрала воздуха в грудь, а внутри все съежилось от страха. — Фред Флинтстоун.
Смальта побледнела.
— Что?! — На один великолепный миг она казалась совершенно сбитой с толку. — Тебя не так зовут, полукровка! Мы не об этом договаривались!
Сердце у меня колотилось.
— Об этом, — твердо возразила я. — Я пообещала назвать тебе просто имя, а не свое имя. Я свою часть договора выполнила, имя ты услышала, так что показывай тропу.
Грималкин рядом со мной зафыркал, захихикал по-кошачьи. Лицо Смальты исказила холодная злоба, глаза потемнели, волосы зашевелились, бокал в руке покрылся льдом и брызнул миллионами сверкающих осколков. Фейри пронзила меня холодным и страшным взглядом.
— Ты пожалеешь о своей дерзости, полукровка! Я этого не забуду, заставлю тебя молить о пощаде, пока не онемеешь!
Я с трудом удержалась от вопля. Ноги у меня дрожали, но я встала и посмотрела ей в глаза.
— Сначала покажи нам тропу.
Грималкин перестал смеяться и вскочил на стол.
— Тебя перехитрили, Смальта, — весело заметил он. — Что ж, в следующий раз повезет больше. А сейчас нам пора.
Смальта с видимым усилием сдерживала ярость.
— Ладно, я выполню свою часть сделки, — произнесла она с чрезвычайным достоинством. — Ждите здесь. Предупрежу Дэвида, что отлучусь.
И она ушла, высоко вскинув подбородок, волосы-сосульки подрагивали в такт шагам.
— Очень умно, — вполголоса проговорил Грималкин, провожая Смальту взглядом. — Она всегда торопится, не думает о частностях, считает себя слишком умной. Однако Зимнюю ши злить все же не следует. Возможно, ты еще пожалеешь об этом фокусе. Фейри никогда не забывают обид.
Я молчала. Смальта перегнулась через стойку бара и прошептала что-то сатиру. Дэвид кинул взгляд в мою сторону, прищурился и продолжил натирать свою стойку.
Смальта вернулась к нам и поглядела на меня с холодной враждебностью.
— Сюда, — ледяным тоном заявила она и повела нас в противоположный конец помещения, к дверце с табличкой «Только для персонала».
Мы прошли по пяти или шести лестничным пролетам и оказались у двери с ярко-красной надписью: «Опасно! Не входить!». Смальта посмотрела на меня, злобно усмехаясь.
— На Грамли не обращайте внимания. Это мой последний рубеж для тех, кто сует свой нос куда не следует. Иногда какой-нибудь барабашка или Красный колпак начинает выпендриваться, лезет сюда поперек Дэвида… Любопытно им, видишь ли. Я такого, разумеется, не терплю. В общем, Грамли здесь посажен не зря. — Она хихикнула. — А порой сюда забирается и какой-нибудь смертный. И это самое веселое! Да иначе его и не прокормить.
Она злобно оскалилась и распахнула перед нами дверь.
Изнутри пахнуло жуткой вонью: тошнотворная смесь запахов гниения, пота и экскрементов. Я отшатнулась, еле сдерживая дурноту. Каменный пол был усыпан костями — человеческими, и не только. В дальнем углу у двери валялась куча грязной соломы. Я поняла, что это и есть проход в Темные земли, но добраться туда совсем не просто.
К кольцу в полу тянулась тяжелая цепь, привязанная к ноге огромного грузного огра. Из его пасти торчали четыре желтых клыка. Под крапчатой лиловой кожей бугрились мышцы и сухожилия, толстые пальцы оканчивались изогнутыми черными когтями. Шею огра обхватывал толстый ошейник, кожа под ним покраснела и воспалилась — видимо, огр пытался высвободиться из оков. Тут я заметила, что и ошейник, и цепь — из железа. Огр хромал по комнате, подволакивая искалеченную ногу, покрытую незаживающими волдырями и гноящимися ранами. Грималкин коротко зашипел.
— Интересно… — буркнул он. — Зачем ты его так?
— Он прежде пару раз сбегал, пока мы не воспользовались железом, — объяснила Смальта. — Еле остановили… Он весь клуб разнес и пару посетителей сожрал, вот и пришлось прибегнуть к радикальным мерам. Теперь он ведет себя прилично.
— Железо его убивает, — ровно произнес Грималкин. — Ты значительно сокращаешь ему продолжительность жизни.
— Не читай мне нотаций, Грималкин, — Смальта нехорошо покосилась на кота и первой вошла в дверь. — Если б я его здесь не держала, он бы буйствовал еще где-нибудь. А железо его сразу не убьет. На ограх все быстро заживает. — Она лениво приблизилась к великану, который уставился на нее полными боли желтыми глазами. — Освободи проход, — приказала она, указывая на кучу соломы в углу. — Иди спать, Грамли.
Огр слабо рыкнул на нее и похромал к соломенной подстилке; цепь звякала по полу вслед за ним. Я невольно пожалела чудовище.
Смальта открыла дальнюю дверь, за которой начинался длинный коридор. В комнату просочилась дымка.
— Вот ваш проход в Зимние земли. Так и будете стоять?
Я шагнула вперед, осторожно косясь на Грамли.
— Подожди, — шепнул Грималкин, сузившимися глазами изучая комнату.
— В чем дело? Огра боишься? Смальта его удержит!
— Ничего подобного, — откликнулся Грим. — Свою часть сделки Смальта выполнила, открыла для нас проход в Тир-на-Ног. А вот защиты нам никто не обещал.
