Усадьба Зимней скорби соответствовала своему названию: огромный, скованный льдом парк, замерзшие лужайки, вездесущие колючие кусты боярышника, запаянные в ледяную корку. Внутри особняка оказалось немногим лучше. Ступеньки скользили, полы напоминали ледяной каток, а дыхание застывало в воздухе в холодных узких залах. Слуги выглядели кошмарно — тощие, как скелеты, гномы, бледные, с длиннющими пальцами, бесшумно скользили по дому, не говоря ни слова. Их черные, без зрачков глаза казались огромными; все обитатели дома обладали неприятной привычкой скорбно разглядывать гостей, как будто те смертельно больны и протянут на этом свете недолго.
Тем не менее нас впустили в дом и, почтительно кланяясь Ясеню, разместили раненого в одной из комнат. Жестокий мороз ничуть не мешал принцу Зимы, я же дрожала и стучала зубами от холода. Кто-то из слуг принес мне толстенный плед и тут же безмолвно удалился.
Я с благодарностью вцепилась в плед и заглянула в комнату: Ясень сидел на постели в окружении ледяных гномов. Рубашку с него сняли, обнажив мускулистые плечи и грудь. Принц больше походил на танцора или мастера боевых искусств, чем на атлета-тяжеловеса; ни один человек не сумел бы сравниться с изяществом этого стройного тела. Спутавшиеся черные волосы упали Ясеню на глаза, и он машинально убрал прядь в сторону.
Сердце у меня затрепетало, и я попятилась обратно в коридор.
«Что ты делаешь? — ужаснулась я сама себе. — Ведь это Ясень, принц Темного двора! Он хотел прикончить Пака и может попытаться убить и меня. Он мне вовсе не нравится. Нисколечко».
Впрочем, отрицать было глупо. Чувства не слушались разума, и мне предстояло их каким-то образом примирить, и чем скорее — тем лучше.
«Ну что ж, — решила я. — Он роскошен, признаю. А я просто так реагирую на его внешнюю привлекательность, и только. Все ши прекрасны и ослепительны. Это ничего не значит».
Я плотнее закуталась в плед и под защитой этих мыслей шагнула в комнату к раненому.
Ясень поднял голову. Два гнома бинтовали ему грудь; под перевязкой виднелся жуткий черный рубец.
— Это сюда тебя…
Ясень коротко кивнул. Я не могла отвести взгляда от раны; плоть от удара копыта обуглилась и покрылась струпьями. Меня передернуло, и я отвернулась.
— Похоже на ожог.
— У той твари копыта железные, — объяснил мне Ясень. — Железо жжет, когда не сразу убивает. Мне повезло, что он по сердцу не попал.
Гномы туже затянули бинты, и раненый поморщился.
— Тебе очень плохо?
Принц высокомерно смерил меня взглядом.
— Фейри исцеляются быстрее, чем вы, смертные, — заявил он и, отшвырнув гномов в стороны, грациозно поднялся с постели. — Особенно в наших землях. Не считая этого… — Он легко коснулся ожога от железного копыта. — До завтра все пройдет.
— А… — У меня перехватило дыхание. — Тогда… это хорошо.
Ясень улыбнулся, холодно и страшно, и сделал шаг ко мне.
— Хорошо? — насмешливо переспросил он. — Не желай мне доброго здоровья, принцесса. Лучше бы Пак прикончил меня, пока мог.
Я с трудом подавила желание отпрянуть. Принц тенью нависал надо мной, обдавая холодом.
— Нет, не лучше, — возразила я. — Мне нужна твоя помощь, чтобы выбраться из Темных земель и отыскать брата. К тому же я не могла допустить хладнокровного убийства.
— Отчего нет? — Он подошел совсем близко, и я разглядела бледные шрамы на его груди. — Похоже, Пак тебе весьма предан. Может, дождешься, пока мы выберемся из Тир-на-Ног, а потом позволишь своему приятелю воткнуть мне нож в спину? А что, если мы снова схлестнемся и я его убью?
— Прекрати! — Я сердито посмотрела прямо на него. — Зачем ты так? Я дала тебе слово, а ты опять всякую фигню спрашиваешь!
— Просто любопытно, как ты поведешь себя, принцесса. — Ясень сделал шаг назад, уже не улыбаясь. — Мне нравится прочувствовать врага до битвы, узнать его силу и слабости.
— Мы не будем биться…
— Битва не всегда бывает на мечах, — Ясень отошел к кровати, достал свой меч и осмотрел клинок. — Чувства могут стать смертельным оружием, а понимание болевой точки противника способно принести победу. Например… — Он повернулся и наставил на меня меч, глядя поверх сверкающего лезвия. — Ты пойдешь на что угодно, лишь бы разыскать брата: подвергнешь себя опасности, вступишь в сделку с врагом, пожертвуешь свободой… если это нужно для его спасения. Весьма вероятно, что ты поступишь так же для своих друзей или любого, кто тебе дорог. Твоя верность и есть твоя болевая точка, и твои враги, конечно же, используют ее против тебя. В этом твоя слабость, принцесса, — и самая большая угроза в твоей жизни!
— И что? — огрызнулась я, плотнее кутаясь в плед. — Ты утверждаешь, что я не предам своих друзей и близких. От такой слабости я не откажусь.
Он бесстрастно рассматривал меня блестящими глазами.
— А если бы выбор встал так: спасти твоего брата или позволить мне умереть — что бы ты выбрала? Ответ, казалось бы, очевиден, но способна ли ты его принять?
Я прикусила губу и промолчала.
Ясень медленно кивнул и отвернулся.
