Мне хотелось спать — лечь в постель и забыться, а потом очнуться в мире, где лучшие друзья не падают от пуль, а младших братьев никто никогда не похищает. Хотелось, чтобы все закончилось, а жизнь вернулась в нормальное русло. Несмотря на переутомление, уснуть я не могла. Я бродила по парку, будто в полудреме, и едва замечала окружающее. Ясень увлеченно беседовал с местными фейри — обитателями парка, а Грималкин исчез, так что я осталась совсем одна. В неверном свечении луны феи плясали, пели и смеялись, окликая меня откуда-то издалека. Сатиры насвистывали какие-то мотивчики, повсюду носились пикси, взмахивая прозрачными крылышками, а дриады танцевали в деревьях, и стройные их тела колыхались, как травы по ветру. Я ни на кого не смотрела.
Присев на берегу озера, под склоненными к воде ветвями гигантского дуба, я подтянула коленки к груди и заплакала.
На поверхность озера вынырнули русалки и стали разглядывать меня в упор; откуда-то слетелась стайка пикси, озадаченно перемигиваясь миниатюрными огоньками. Я едва замечала всеобщее любопытство, вызванное моим появлением: слишком много на меня навалилось — неизбывная тревога за Итана, страх потерять Пака и злосчастное обещание, данное Ясеню… Я доревелась до того, что стала задыхаться и икать.
Волшебные создания не оставляли меня в покое. Когда слезы высохли, я обнаружила, что меня обступило стадо сатиров.
— Какой цветочек! — воскликнул один из них, сверкнув глазами в ночной мгле. Темное лицо обрамляла козлиная бородка, в густых черных кудрях торчали рожки. Говорил он голосом низким и обволакивающим, с чуть заметным креольским акцентом, — О чем грустишь, красавица? Пойдем с нами, мы тебя развеселим!
Я поежилась и неловко поднялась с земли.
— Нет, спаси… Все нормально. Просто хотела немного побыть одна.
— Одной быть ужасно, — протянул сатир с обворожительной улыбкой. Вокруг мерцали чары, и я на миг разглядела, как видят его смертные: красивый парень-студент, гуляет с друзьями по парку, — Пойдем выпьем кофе, ты мне все расскажешь…
Говорил он со столь искренним участием, что я почти поверила, однако вовремя заметила отблеск плотоядной похоти в глазах его приятелей и в ужасе отпрянула.
— Мне пора.
Я попятилась. Они подались за мной, пожирая пристальными взглядами. В воздухе повис густой запах мускуса.
— Отстаньте от меня!
— Сама же будешь нас благодарить, — пообещал сатир и прыгнул.
Я бросилась бежать.
Стадо преследовало меня, улюлюкая и обещая, что мне понравится, уговаривая, что надо же и мне немножко развлечься. Двигались они гораздо быстрее меня, и вот уже козел-вожак схватил меня сзади за талию и приподнял над землей. Я закричала, стала вырываться и пинать ногами воздух. Сатиры обступили меня со всех сторон, тянули ко мне руки, щипали и рвали одежду.
Опять та же волна могущества, что я испытала ранее… и внезапно дуб над нами пришел в движение. С оглушительным треском толстая корявая ветка опустилась вниз и ударила вожака по затылку. Сатир зашатался и выпустил меня, а ветка снова ударила его в живот и опрокинула на землю. Остальные попятились.
Вожак с трудом поднялся на четвереньки и злобно вытаращился на меня.
— Любишь грубо? — прошипел он, отряхиваясь. Потряс головой, облизнулся и сделал шаг ко мне, — Мы тоже можем грубо, правда, парни?
— И я могу.
Из мглы под деревьями выступил темный силуэт, как будто тень пришла в движение. Сатиры торопливо расступились; в центр круга вышел Ясень. Он обхватил меня за плечи и притянул к себе. Сердце у меня заколотилось, в животе затрепетали бабочки.
— Эту не трогать! — рявкнул Ясень.
— Принц Ясень? — Вожак козлиного стада побледнел. Сатиры низко поклонились, — Простите, ваше высочество, я не знал, что девушка ваша. Приношу искренние извинения. Мы ведь ничего такого не сделали…
— К ней никто не прикоснется, — ледяным тоном отчеканил Ясень, — Попробуйте, и я вам яйца оторву и в бочке заморожу. Ясно?
Сатиры задрожали, залепетали какие-то извинения мне и Темному принцу, потом стали кланяться и торопливо отступать назад.
Ясень мельком взглянул на двух пикси, с любопытством наблюдающих за нами. Они моментально взмыли в воздух и с тоненьким хихиканьем скрылись в деревьях. Опустилась тишина; мы остались в одиночестве.
— Ты цела? — мягко спросил Ясень.
Меня трясло. Восхитительный прилив могущества схлынул; я чувствовала себя совершенно выжатой.
— Нет, — прошептала я, пятясь, — Все нормально.
Я бы расплакалась, но слез уже не осталось. Колени так дрожали, что мне пришлось схватиться за дерево. Ясень взял меня за руку, притянул к себе и крепко обнял. Я удивленно всхлипнула, зажмурилась и спрятала лицо у него на груди. Под его прикосновением я выплакала весь свой страх и злость. Его сердце бешено колотилось, сквозь рубашку кожа приятно холодила мои разгоряченные щеки.
Так мы простояли долго-долго. Ясень ни о чем не расспрашивал, только прижимал меня к себе. Я вздохнула, расслабилась, прильнула к нему, и на какой-то миг все стало хорошо. Мысли об Итане и Паке отступили на задний план, но сейчас это было даже к лучшему. Сейчас мне другого не требовалось.
