Эрике страшно не хотелось идти опять к полусумасшедшей старухе, но, может быть… Может быть, если она разъяснит как следует ее мужу, что ее привело, тот поймет и поможет поговорить с Бриттой. У той же бывают светлые промежутки. Завтра, решила Эрика. Завтра я преодолею себя и пойду к Юханссонам.
Что-то ей подсказывало, что Бритта знает ответ на ее вопрос.
Война отняла у него все силы. Море, которое всегда было его другом и кормильцем, превратилось в злейшего врага. Всю свою жизнь он любил море. Любил его неторопливое движение, запах, тихий плеск рассекаемой форштевнем воды. Но с началом войны все изменилось. Море было уже не то. Коварный враг. Тысячи невидимых мин, неверный маневр — и все. Немецкие патрульные катера — немногим лучше. Никогда не знаешь, что у них на уме. Море стало непредсказуемым. Оно всегда было непредсказуемым, но по-другому. Штормы, мели — к этому они привыкли, они знали, что делать и как с этим бороться. За их спиной стоял опыт многих поколений моряков. А если стихия брала верх — что же, и такое бывает. Они понимали, что профессия их связана с риском.
Но эта новая непредсказуемость была куда хуже. Благополучно закончили рейс, пришвартовались — еще ничего не значит. Здесь ждут другие опасности. Возьми хоть тот случай, когда они потеряли Акселя. Элуф стоял за штурвалом. Море было спокойным, и он позволил себе поразмышлять над судьбой паренька. Такое отчаянное мужество… он казался заговоренным. А теперь никто не знает, где он. Ходили слухи, что его увезли в Грини, но кто знает, правда ли это. А если правда, то там ли он или уже куда-то перевели. Поговаривали, что заключенных начали переправлять в Германию. Может быть, мальчик уже в Германии… а может, его и в живых-то нет. Прошел год, а о нем никто ничего не слышал. Никаких вестей. Так что… готовьтесь к худшему. Элуф глубоко вздохнул. Он иногда встречался с родителями Акселя. Господин и госпожа Франкель. Доктор и его жена. Но он старался не смотреть им в глаза. Его подмывало перейти на другую сторону улицы. Всегда появлялось чувство, что он мог что-то сделать, а не сделал. Что именно, он не знал и не мог придумать, как ни старался. Может быть, вообще стоило отказать Акселю. Не брать его с собой — и все. И все были бы целы.
А когда он видел братишку Акселя, у него сразу начинало ныть сердце. Маленький, неизменно серьезный Эрик. Он и всегда был тихоней, а теперь, после исчезновения брата, совсем сник. Элуф все собирался поговорить с Эльси. Ему не нравилось, что она хороводится с этими ребятами, Эриком и Францем. Он ничего против Эрика не имел, у мальчика хорошие, добрые глаза. Франц — другое дело… Иной раз так и нарывается на взбучку. Но и тот и другой для Эльси неподходящее общество. Они из разных классов. Разные люди. Они с Хильмой с таким же успехом могли родиться на другой планете, не на той, где родились Франкели и Рингхольмы. И их миры встречаться не должны. Ничего хорошего из этого не выйдет. Еще когда малышами были и играли в песочнице — это туда-сюда, но теперь-то они уже подросли… Добром это не кончится.
Хильма ему все уши прожужжала. Поговори с девочкой, поговори с девочкой… А у него язык не поворачивается. Война… им так тяжело, детишкам, эта дружба, может, у них только и есть. И у кого хватит жестокости отнять у девчонки единственную радость и утешение — друзей… Но рано или поздно придется… Парни есть парни… невинные детские игры в этом возрасте быстро теряют невинность, это он знал по собственному юношескому опыту. И он тоже был когда-то молодым… хотя сейчас ему казалось, что с тех пор прошла вечность. Два мира соприкоснулись ненадолго, пора им разойтись и вернуться на свои орбиты. Так было, и так будет. Это закон, по которому человечество живет несколько тысяч лет.
— Капитан! Иди-ка посмотри!
Элуф не сразу вернулся к действительности. Он оглянулся. Один из его матросов махал ему рукой. Элуф нахмурился и не торопясь пошел на зов. Они еще находились в открытом море, до Фьельбаки оставалось несколько часов ходу.
— Еще один! — сухо сказал Калле Ингварссон.
Элуф заглянул в трюм. Там сидел, скорчившись за мешком, совсем молодой паренек. Увидев Элуфа, он начал выбираться из своего укрытия.
— Я услышал — звуки какие-то в трюме, — торопливо рассказывал Калле. — Сначала тихо, а потом он так раскашлялся, что глухой услышит.
Моряк засунул порцию жевательного табаку за верхнюю губу. В военное время купить сигареты было почти невозможно.
— Кто ты такой и что ты делаешь на моем судне? — резко спросил Элуф.
У него мелькнула мысль, не позвать ли еще кого-нибудь из экипажа. Черт знает, что придет в голову юнцу.
— Ханс Улавсен, — сказал парень по-норвежски и протянул руку для пожатия.
Элуф посомневался, но руку принял. Парень слегка улыбнулся и посмотрел ему прямо в глаза.
— Я сел в Кристиансанде. Надеюсь, вы разрешите мне добраться с вами до Швеции. Немцы… в общем, мне нельзя оставаться в Норвегии. Опасно для жизни. — Он опять еле заметно улыбнулся.
