— Нет… не сталкивался… а может, и сталкивался, но имени не знал. А вы ни от кого ничего не слышали?
— К сожалению, нет. — Теперь настала очередь Элуфа печально покачать головой. — Немцы схватили его в Кристиансанде, и с тех пор ни звука… Боюсь, что он уже…
— Нет, — почти крикнула Эльси, и глаза ее мгновенно наполнились слезами. — Нет, отец! Он жив!
Ей тут же стало стыдно, и она убежала в свою комнату. Как она могла так опозориться, опозорить и мать и отца! Взрослая девица, а ведет себя как годовалый ребенок.
— А ваша дочь знакома с ним… с этим Акселем? — Гостя явно взволновал порыв девочки.
— Дружит с его младшим братом… Эрик ходит как мешком стукнутый из-за всей этой истории. Да и отец с матерью… им не позавидуешь, — вздохнул Элуф.
Глаза Ханса потемнели.
— Эта война ударила по многим, — сказал он.
Наверняка этот паренек много чего повидал, подумал Элуф. В его возрасте лучше бы такого не видеть…
— А семья твоя? — спросил он и краем глаза увидел, как Хильма замерла у мойки с тарелкой в руке.
— Не знаю, где они, — коротко сказал Ханс, глядя перед собой на стол. — Когда война кончится, если она кончится, буду искать… А до этого мне в Норвегию дорога заказана.
Он опустил голову еще ниже. Хильма переглянулась с Элуфом. Они поняли друг друга без слов. Элуф осторожно откашлялся.
— Знаешь, парень… Мы обычно летом сдаем дом дачникам, а сами живем в комнате там, внизу… в пристройке, в полуподвале. Но сейчас-то дом пуст. Так что если хочешь… можешь оставаться. Отдохнешь немного, оглядишься. Работу я тебе тоже могу подыскать… не то чтобы… но с голоду не помрешь. Я, понятное дело, должен доложить властям, что ввез тебя в страну… Думаю, если я пообещаю за тобой присмотреть, проблем не будет.
— Только если я буду платить за жилье… из тех денег, что заработаю… если повезет, — тихо добавил Ханс и посмотрел на них взглядом, полным благодарности и смущения.
Элуф опять посмотрел на Хильму, ища поддержки.
— Что же… разумно. В такие времена каждая крона дорога.
— Пойду приведу в порядок его комнату, — сказала Хильма.
— Спасибо вам… спасибо огромное. — Норвежский выговор Ханса стал еще более певучим.
Он кинул на них взгляд и опять опустил голову, но Элуф успел заметить, что в глазах у него блеснула слеза.
— Не о чем говорить, — произнес он, стараясь, чтобы это прозвучало грубовато-небрежно. — Не о чем говорить.
— Помогите!
Услышав крик, Эрика вздрогнула и в несколько прыжков взлетела по лестнице.
— Что случилось? — Она увидела лицо Маргареты и замерла как вкопанная.
Та стояла в дверном проеме, а за ее спиной на двуспальной кровати лежал Герман.
— Папа… — Маргарета всхлипнула и пропустила Эрику в спальню.
Эрика сделала несколько шагов и снова остановилась.
Герман не реагировал на слова дочери. Рядом с ним лежала Бритта. Белое, окаменевшее лицо не оставляло никаких сомнений — она была мертва. Герман прижался к жене, обхватив руками безжизненное тело.
— Я убил ее, — сказал он тихо.
Маргарета ахнула.
— Папа! Что ты говоришь…
— Я убил ее, — без выражения повторил Герман и еще крепче обнял тело жены.
Маргарета обошла кровать, присела на край рядом с ним и попыталась разжать его судорожные объятия. Наконец ей это удалось. Она провела рукой по лбу отца.
— Твоей вины здесь нет, папа, — тихо сказала она. — Ты же знаешь, в каком состоянии была мама… Наверняка сердце не выдержало. Но твоей вины здесь нет, ты должен понять: твоей вины здесь нет.
— Это я убил ее, — опять сказал Герман, не сводя глаз с какого-то пятнышка на стене.
Маргарета повернулась к Эрике.
— Пожалуйста, позвоните в «скорую помощь»!
— И, наверное, в полицию?
— Папа в шоке. Он сам не знает, что говорит… Вы же сами видите! — В голосе Маргареты прозвучало раздражение. — Позвоните в «скорую»!
Она опять повернулась к отцу и взяла его руку в свои.
— Позволь мне этим заняться, папа. Я позвоню Анне-Грете и Биргитте, мы тебе поможем. Мы с тобой.
Герман молчал. Руку он не отнял, но на пожатие не ответил.
Эрика спустилась вниз, достала мобильник и задумалась. Наконец приняла решение и набрала номер.
— Привет, Мартин. Это Эрика, жена Патрика… Да… Тут возникла ситуация. Я дома у Бритты Юханссон, она умерла. А ее муж говорит, что он ее убил. Выглядит как естественная смерть, но… Да-да… хорошо, я дождусь вас. А в «скорую»? Вы сами позвоните? Хорошо…
Она положила трубку в надежде, что не сделала глупость. Конечно, Маргарета, скорее всего, права — все выглядело так, как будто ее мать умерла во сне. Но с чего Герману утверждать, что он ее убил? И конечно, еще одно… не прошло и двух месяцев, как умирает еще один друг детства матери… Нет, она поступила правильно.
Эрика опять поднялась наверх.
— Я позвонила… Чем еще могу помочь?
— Не могли бы вы поставить кофе? Я попытаюсь уговорить отца спуститься вниз. — Маргарета осторожно подняла Германа и заставила его сесть. — Вот так, папочка… сейчас мы пойдем вниз и дождемся «скорую».
