Железный меч полностью

По взмаху его руки стоящие по периметру круга фигуры разом повернулись, глядя на нас из тени своих капюшонов. Как один, они шагнули впереди, заскользили вниз по лестнице прямо к нам.

– Я чувствую вкус вашего страха, – объявил оставшийся стоять на вершине Сумеречный фейри. – Я вижу скрытые ужасы вашего разума, секреты, которые вы таите ото всех. Вас они калечат, а нас делают сильнее.

– Страх? – ехидно поинтересовался Пак, с вызывающей ухмылкой размахивая кинжалами. – Известно ли тебе, сколько страшных злодеев мы на своем веку повидали, рогатая башка? Твой зубастый огр был отвратителен, нужно отдать ему должное, но чтобы напугать нас, придется приложить больше усилий.

– Междумирье знает, – прошелестел Сумеречный фейри, как будто Пак ничего не сказал. – От него нельзя скрыть свои страхи. Оно все видит. От него не убежать.

Фигуры в плащах достигли подножия лестницы и продолжили движение вперед. Я поднял меч, когда одна из них направилась ко мне, не являя своего скрытого капюшоном лица. В голове промелькнуло воспоминание о другом испытании, выпавшем на мою долю много лет назад. Я тогда стоял в узком коридоре с сотнями зеркал и наблюдал за тем, как собственное отражение выходит из стекла, чтобы сразиться со мной. Только это был не я, а Эш Зимний Король. Эш бездушный Монстр.

Фигура в капюшоне неуклонно приближалась, и я приготовился увидеть своего двойника. Я уже убивал злую часть себя раньше и был готов еще раз встретиться с самим собой.

Фигура подняла голову и посмотрела прямо на меня.

– Здравствуй, отец, – тихо молвил Кирран. – Я знал, что ты придешь.

– Кирран.

Во внезапной абсолютной тишине мой голос прозвучал чересчур громко. Повернув голову, я обнаружил, что стою посреди бескрайней замерзшей пустоши. Руины исчезли, из темноты выступал лес скрюченных, скованных льдом деревьев, согнувшихся под тяжестью сосулек. Устилавший землю снег побагровел от крови бесчисленных тел, сваленных в бесформенные кучи. Большинство замерзло насмерть, их кожа и губы посинели; некоторых закололи ледяными копьями или зарубили клинком.

Медленно повернувшись, я увидел парящую над землей фигуру: из ее груди торчала вошедшая со спины ощеренная шипами терновая ветвь, которая и удерживала ее в воздухе. То была Мэб с безучастно свисающими конечностями и устремленными в никуда глазами. Снежок мягко садился на нее, касался губ и кожи – и уносился ветерком. У меня внутри все сжалось, и я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и собраться с мыслями.

«Это Междумирье, – напомнил я себе. – Реальностью здесь можно манипулировать, а худшие страхи и самые темные секреты способны воплотиться в жизнь и предстать перед тобой. Что бы мне ни привиделось, кто бы ни появился из-за молочной пелены, настоящими они не будут».

Благодаря клубящемуся туману все вокруг казалось зыбким и сюрреалистичным, и мой разум то и дело уплывал, а воспоминания мешались. Вдруг стало трудно различать, какие образы подлинные, а какие – всего лишь плод воображения.

«Это не твой мир, не твоя реальность, – в очередной раз сказал я себе и покачал головой, чтобы прогнать навязчивую путаницу. – Не забывай, где находишься».

Взяв себя в руки, я обернулся и поискал глазами Киррана. Он теперь стоял в нескольких шагах от меня, и полы его черного плаща неистово трепетали на ветру. Серебристые волосы и обнаженный меч сверкали в неестественном свете, в глазах отражалась смесь ярости, печали и пугающего упрямства. Внезапно я понял, что он намерен сделать, и поспешно подавил мелькнувшее в душе отчаяние.

– Ничего не выйдет, – обратился я к двойнику своего сына. – Я знаю, что ты ненастоящий Кирран. Использовать мои страхи против меня бессмысленно, ведь я понимаю, что все вокруг нереально.

– Так уж и нереально? – тихо спросил Кирран. – Как ты вообще определяешь, что реально, а что нет? Посмотри вокруг. – Он жестом указал на горы тел, умерщвленных моей собственной рукой. – Это реальность, отец, – пробормотал Кирран. – В этом мире Зимний Король уничтожил всех, кого мы знали, и теперь ему придется столкнуться с последствиями своих действий.

Тут из-за деревьев на свет вышли две фигуры. То были Пак и Меган, на лицах которых читалась мрачная решимость. У меня упало сердце. «Нет. Только не они. Я не хочу этого делать».