Я взглянул на Пака в зеркале позади нас, едва сдержав желание отпихнуть его подальше и достать меч. Голова Пака смотрела через мое плечо, губы скривились в злобной усмешке, которая была почти животной, зубы мерцали в свете свечей. Его глаза радостно прищурены, но у него был вид безумного ликования, от которого пробегали мурашки. Тот тип ликования, которое находило юмор в утопленных котятах или отравленном стаде. Это был шутник, чьи шутки стали смертельными; который помещал змей в наволочки, впускал волков к овцам и заставил весь свет погаснуть на краю утеса. Он был босым, без рубашки и с диким взглядом. Плутишка Робин, проблески которого я видел, когда он по-настоящему был в ярости и одержим местью. Весельчак Робин, о котором все волновались, потому что все мы знали, что Пак мог превратиться в это.
– Ха, ты так же это видишь? — пробормотал Пак, когда я сразу ничего не ответил. Я разок кивнул. — Ну, твое отражение также не очень ободряет, снежный мальчик. По правде, жутковато видеть нас такими, потому что ты действительно выглядишь так, будто действительно хочешь отрубить мне голову.
Я оттолкнул его, и наши отражения сделали тоже самое.
– Игнорируй их, — сказал я, подходя к Ариэлле. — Они только отражения, кем мы могли бы стать. Они ничего не значат.
— Ошибаешься, — появился Грималкин, подбежав и сев перед зеркалом, обвивая хвост вокруг лап. Его золотые глаза лениво наблюдали за мной. — Это не то, кем вы мог ли бы быть. Это то, что уже есть. У вас всех есть внутренние отражения. Вы просто сознательно подавляете их. Возьмите например, собаку, — продолжал он, когда Волк приблизился к нам, его шерсть встала дыбом. Ариэлла ахнула, вздрогнув около меня, Пак шепотом пробормотал проклятия. Отражение Волка было огромным, заполняя три рядом стоящих зеркала. Гигантский, скалящийся монстр со сверкающими глазами и пеной у рта. Оно уставилось на нас с жадностью. Красный язык, свисающий между огромными клыками, пустой, бессмысленный взгляд.
– Чудовище, — спокойно проговорил Грималкин. Настоящий Волк скривил губы. — Животное в его самой истинной, дикой сущности. Без разума, никаких ясных мыслей, никаких нравов, просто первоначальные животные инстинкты и желание убивать. Именно это ваши отражения и показывают вам — вас самих в вашей чистой форме. Не отбрасывайте их, как не имеющих значения. Вы только обманете себя, если так сделаете. — Он встал и разгладил усы. — Теперь, поспешите. У нас нет времени, чтобы стоять и ничего не делать. Если зеркала расстраивают вас, логичный ответ: просто не смотритесь в них. Давайте уже пойдем.
Он махнул хвостом и умчался, дальше в темноту коридора. Когда он унесся, не потрудившись оглянуться назад, я заметил, что отражение кайт ши нисколько не отличалось от настоящего Грималкина. Так или иначе, я не был удивлен.
Мы поспешили за Грималкиным, я еще раз взглянул на свое отражение и получил другое потрясение. Его там больше не было, так же как никого из других. Свечи, мерцающие огни все еще отбрасывали свои отражения, простираясь все дальше в бесконечность, но наши отражения пропали.
– Поспешите! — раздался голос Грималкина, отзываясь эхом из темноты. — Время на исходе.
Мы бросились бежать мимо сотни ужасающих, пустых зеркал, наши шаги эхом разносились по узкому коридору. Я видел, как свечи мерцали вокруг нас, тысячи оранжевых огней отражающихся в стеклянных стенах. Но кроме огней и противоположных стен, зеркала не показывали больше ничего. Как будто нас там даже и не было.
Мы подошли к перекрестку, где другой коридор простирался дальше в противоположных направлениях, исчезая в черноте. В центре сидел Грималкин, спокойно облизывая переднюю лапу. Он моргнул, когда мы остановились, уставившись на нас со смущенным выражением на его мордочке.
– Да?
– Что ты имеешь в виду под «да»? — проговорил Пак. — Неужели твои кошачьи мозги наконец-то треснули? Ты сказал, чтобы мы поспешили, а теперь просто сидишь здесь? В чем дело?
– Выход там, дальше, — зевнул Грималкин, обвивая хвостом свои лапки и улыбаясь нам. — Но я сомневаюсь, что вы когда-нибудь доберетесь до него. Я нахожу забавным, что ты можешь так свободно говорить об уме, когда сам не можешь отличить что реально, а что нет.
– Что? — Пак выглядел пораженным. Но Волк внезапно оскалился и зарычал, от чего у меня волосы встали дыбом. Я вытащил меч, оборачиваясь в поисках скрытой угрозы.
Плутишка Робин улыбнулся мне демонической усмешкой из отражения в зеркале, руки скрещены на груди. Я кинул быстрый взгляд на Пака, и увидел, что он пятится назад, обнажая кинжалы. Движения отличные от тех, что в зеркале. Его отражение весело помахало …
… и шагнуло из зеркала.
– Куда думаете пойти? — Плут улыбнулся, вынимая свое собственное оружие, столкнувшись с настоящим Паком. — Вечеринка только что началась.
