— Эта пакость меня
— Бедный малыш, — произнесла она. — Какая ужасная рана.
— Пошла бы ты…
Ашуа присела на корточки рядом с мечом — взглянуть, нет ли сколов или царапин.
— Надеюсь, ты его не повредил.
— Убери его в коробку, — буркнул Фрей. — Он опасен.
— Думаешь, я теперь до него дотронусь? Нет, спасибо. Убирай сам.
— Нет, я к нему не прикоснусь!
— Тогда оставим на полу. Мне все равно. Не надо было тебе ее вынимать.
Дариан злобно скрипнул зубами.
— Знаешь, я могу вышвырнуть тебя пинками через грузовой люк обратно в пустыню, — напомнил он ей. — Налет-то был успешным. Дело сделано.
— Вряд ли ты так поступишь, — уверенно фыркнула она.
— Почему же? — разозлился Дариан.
— А ты — не тот человек. У тебя слабость к женщинам.
— Ничего подобного! — с негодованием возразил он.
— А вот и да, — улыбнувшись, возразила она. — Ты же красивый парень — под всей своей грязью. Поспорить готова, что ты меняешь девчонок, как носки. Значит, ты самовлюбленный тип, и тебе необходимо наше внимание, чтобы тешить свое эго. А может, тайный женоненавистник, который стремится отомстить женщинам через своеобразное подчинение-завоевание.
Фрей был весьма доволен тем, что она признала его красивым. Но заключительной фразы он не понял и, чтобы скрыть это, устроил небольшое представление, якобы обдумывая услышанное.
— Мне нравится твое мнение, — сознался он.
— Еще бы.
— Где ты научилась так разговаривать? Иногда ты выражаешься точь-в-точь как Крейк.
Она не ответила.
— Ты когда-нибудь поднимешь эту штуку?
Фрею очень не хотелось прикасаться к оружию, но было ясно, что на помощь Ашуа рассчитывать бесполезно. А оставлять меч на виду как свидетельство своего проступка — крайне неразумно. Как он объяснит такое своей команде? Или Тринике?
— Ладно, — вздохнул он.
Дариан наклонился, осторожно поднял оружие, взявшись за клинки кончиками пальцев, чтобы не коснуться острия, и, хотя держать его оказалось неудобно, повертел перед собой. Все вроде бы в целости и сохранности. Да что там переживать: если покупатель и заметит маленькую щербинку, Фрей скажет, что так и было.
— Постарайся не слишком сильно его теребить, — предупредила Ашуа.
Он на мгновение напрягся, пытаясь сообразить, не стоит ли передумать и все-таки вышвырнуть нахалку с корабля. Потом решил проявить великодушие.
— И мы не открывали коробку, верно? — подытожил он.
—
Фрей положил меч на место и закрыл крышку. Футляр превратился в простой черный брусок без малейших признаков щели.
— Чем скорее мы выберемся из этой проклятой страны, тем лучше, — пробурчал капитан и зашагал к своей кабине, на ходу сгибая и разгибая ноющую руку.
Фрей никак не мог найти удобную позу. Он уже долго ерзал и устраивался на стуле, но чувствовал себя очень неловко и неуютно. Он не знал, куда девать локти. В камзоле, который он надел, было слишком жарко. Он теребил манжеты и поглядывал по сторонам, чувствуя себя зверем в облаве.
Ресторан был не просто фешенебельным, а роскошным. Стены и колонны отделаны розовым мрамором. Столы — в островках мягкого света, льющегося от позолоченных люстр и подсвечников. На скатертях — сверкающие столовые приборы и идеально чистый хрусталь. Вокруг неслышно скользят официанты-даккадийцы с подносами.
Присутствовали здесь в основном эмигранты из Вардии, но имелось и несколько самарланцев. У самми были собственные рестораны и клубы, куда иностранцев не допускали, но обратного ограничения не существовало. Здесь, в Зоне свободной торговли, представители разных рас свободно общались между собой. Фрей краем уха слышал, что именно этот ресторан посещают состоятельные вардийцы, живущие в Шасиите. И он тоже решил пойти сюда, хотя, конечно, не являлся богачом.
Ему досталось одно из лучших мест. Он сидел возле перил веранды, которая нависала над берегом протекавшей внизу реки. В отдалении сияли, удваиваясь отражениями в ленивой черной воде, огни города. Ночной ветерок, пусть слабый и теплый, как свежая кровь, все же был милосерден к Дариану.
Фрей порадовался, что сидел в отдалении от других посетителей. Он неохотно участвовал во всяких светских мероприятиях и всегда ненавидел их. Культурные люди каким-то образом заставляли его ощущать себя чужаком. Как бы старательно он ни прикидывался, они безошибочно распознавали необразованного сироту. А сам Дариан? Он не имел соответствующих манер, однако старался вскарабкаться выше отведенной ему ступеньки. Сейчас он был в опасности. Одно неправильное движение, и они набросятся на него, как волки, и растерзают на мелкие части.
