– Лишившись осадных батарей, они вряд ли станут пытаться пробить в стенах бреши. Судя по всему, они попробуют соорудить у стен подземные мины[9].
– Да?
– Да. Ваши передовые наблюдатели до сих пор не сообщали, что враг строит новые батареи, но эта параллель проходит уже достаточно близко, чтобы расположить осадные танки под прикрытием земляных укреплений.
– И как из этого следует, что Железные Воины будут прокладывать минную галерею?
Эшара указал на сапу, протянувшуюся между второй и третьей параллелями: траншею затянули синие маслянистые клубы выхлопных газов.
– От передовой траншеи тянется постоянный поток машин, и хотя саму траншею не расширяют и не углубляют, земляной вал перед ней постоянно растет. Это заставляет предположить, что там ведутся подземные работы.
Леонид ругнулся. Он должен был сам это заметить и теперь обозвал себя дураком за то, что даже не задумывался о подобной возможности.
– Мы можем как-то их остановить?
– Я начал строительство нескольких контрмин. Одна начинается под заброшенным зданием за внутренней стеной, другая – под Первым равелином. Как только они будут готовы, я размещу в них штурмовые отряды, оснащенные ауспексами. У отрядов также будет взрывчатка для уничтожения любых туннелей, которые они обнаружат, а если в этих туннелях кто-то окажется, Адептус Механикус приготовили для них неприятный сюрприз. Однако создание контрминных систем – далеко не точная наука, и мы должны быть готовы к тому, что Железным Воинам все-таки удастся обрушить значительную часть стены.
Леонид кивнул. Сейчас он смотрел на происходившее на равнине свежим взглядом, представляя, как может атаковать противник и какие контрмеры можно в связи с этим принять.
Первой линией обороны для цитадели был ров в шесть метров глубиной и тридцать – шириной, в который уходил своим основанием Первый равелин. Если атакующим удастся преодолеть и ров, и равелин – и выжить под шквальным огнем с парапетов, – им придется с боем подниматься на стены. Даже если стены не остановят врага, каждое здание внутри цитадели само по себе было крепостью. Во всех зданиях, начиная со складов комиссариата и кончая полевым госпиталем, были бойницы и взрывозащищенные двери; каждое здание могло оказать огневую поддержку тем, кто сражался поблизости. Но многие сооружения уже были серьезно повреждены, и из-за того, что способность архимагоса Амаэтона удерживать щит слабела с каждым днем, урон становился все ощутимее.
Все средства обороны нужно было как-то укрепить, и Джуранские драгуны, работая вместе с воинами из ордена Имперских Кулаков, делали все возможное, чтобы цитадель стала неприступной. Наблюдая за тем, как трудятся солдаты, и Эшара, и Леонид с радостью видели, что их сплачивает общая цель.
– Мои поздравления, кастелян Леонид: вы можете гордиться своими людьми, – заметил Эшара, проследив за взглядом Леонида.
– Спасибо, капитан. Да, мы сделали из них замечательных солдат.
– Жаль только, что война проявляет в человеке как хорошие, так и плохие стороны, – вздохнул Эшара.
– О чем вы?
– Кастелян, вы участвовали в сражения и прекрасно знаете, на какую жестокость способны солдаты в разгар боя. Но оглянитесь вокруг, и вы увидите братство, которое рождается только между теми, кто стоит перед лицом смерти. Каждый мужчина и каждая женщина здесь понимают, что, возможно, скоро умрут, но они не отчаиваются. Они видели восход солнца, но никто не знает, доживут ли они до заката. Понять и принять этот факт – на такое способны немногие.
– Не думаю, что большинство солдат это понимают.
– Возможно, они этого и не осознают, – согласился Эшара, – но чувствуют где-то в глубине души. Они страшатся смерти, но лишь пойдя ей навстречу, они могут обрести мужество.
Леонид улыбнулся.
– Вы замечательный человек, капитан Эшара.
– Вовсе нет, – ответил Эшара без ложной скромности. – Я космический десантник. Всю жизнь я готовился к тому, чтобы сражаться с врагами Императора. В галактике нет лучшего оружия, более крепкой брони и более искренней веры, чем у меня. Не имеет значения, кто мой противник: я знаю, что одержу победу. И я говорю так не из высокомерия, потому что немного найдется в этой галактике врагов, которые устояли бы перед мощью Адептус Астартес.
В устах любого другого эти слова прозвучали бы заносчиво, но Леонид видел, как Эшара сражался на батарее; космический десантник говорил правду.
– Я знаю, что могу победить любого врага, – продолжал Эшара, – но у ваших солдат нет такой уверенности. Они увидели, что неприятель сильнее их, и все равно не сдаются. Они – настоящие герои и не подведут вас.
– Мне это известно, – сказал Леонид.
– Кстати, о героях. Вам удалось выйти на связь с этим Хоуком? – спросил Эшара, глядя в сторону гор.
Нахмурившись, Леонид покачал головой.
– Пока нет. Магос Бове потерял связь с Хоуком незадолго до запуска торпеды. Когда улеглось раздражение Адептус Механикус из-за того, что их не посвятили в этот план, они пропустили последние секунды записи переговоров через фильтры в своих когитаторах. Кажется, прямо перед тем, как пропал сигнал, там была стрельба.
