Красавченко действительно был в фаворе у Попова. Дома ворчал, что Георгий Михайлович грубоват, но умелый администратор. Красавченко прочили в секретари ЦК ВЛКСМ, но Попов эту идею отверг, сказал:
— Ты туда не лезь. Мы на тебя в Москве виды имеем…
Вождь многое прощал своим подчиненным, но если Георгий Попов позволяет окружению говорить о нем как о будущем лидере, значит от него надо избавиться.
Двадцать девятого октября Сталин с юга написал записку Маленкову, оставшемуся в Москве на хозяйстве:
«Я не знаю подписавших это письмо товарищей. Возможно, что эти фамилии являются вымышленными (это нужно проверить). Но не в этом дело. Дело в том, что упомянутые в письме факты мне хорошо известны, о них я получил несколько писем от отдельных товарищей Московской организации.
Возможно, что я виноват в том, что не обращал должного внимания на эти сигналы. Не обращал должного внимания, так как верил тов. Попову. Но теперь, после неподобающих действий тов. Попова, вскрывших антипартийные и антигосударственные моменты в работе тов. Попова, Политбюро ЦК не может пройти мимо вышеупомянутого письма».
Записка вождя заставляет предполагать, что само письмо, возможно, появилось, поскольку вождь выразил недовольство Поповым. А для формального разбирательства нужен был повод, который и был организован.
Сталин распорядился назначить комиссию. Поручение было исполнено незамедлительно.
Первого ноября сталинское распоряжение оформили в виде постановления политбюро:
«Назначить комиссию в составе тт. Маленкова, Берия, Кагановича и Суслова для проведения проверки деятельности т. Попова Г.М. с точки зрения фактов, отмеченных в письме трех инженеров».
Комиссия легко справилась с задачей, поскольку позиция Сталина была ясна: снять Попова с должности.
Карьера Георгия Михайловича Попова началась с комсомольской работы. Он руководил комсомольской ячейкой на торфоразработках в Тамбовской области, секретарил в Пахотно-Угловском волостном комитете комсомола. Потом работал в протезной мастерской, откуда был отправлен на комсомольскую работу в Татарию.
В тридцать пятом году Георгий Попов поступил на машиностроительный факультет Промышленной академии. В тридцать восьмом его взяли инструктором в организационно-распределительный отдел ЦК партии, занимавшийся расстановкой руководящих кадров.
Когда перед войной Сталин отправил Хрущева на Украину, московское руководство сформировали заново.
Первым секретарем горкома и обкома стал Александр Сергеевич Щербаков, молодой политик, которого Сталин быстро поднимал по служебной лестнице. Щербаков, который начинал трудовую деятельность разносчиком газет в Рыбинске, после революции стал секретарем Туркестанского крайкома комсомола. Он окончил в двадцать четвертом году Коммунистический университет имени Я.М. Свердлова и работал в Нижегородском крае секретарем Муромского окружкома партии.
В тридцатом он приехал в Москву учиться в Институт красной профессуры, но через два года его взяли в аппарат ЦК партии — заместителем заведующего орготделом. Еще через два года стал секретарем только что созданного Союза советских писателей (то есть был своего рода комиссаром при Максиме Горьком) и одновременно заведовал отделом культурно-просветительной работы ЦК.
В тридцать шестом Щербакова сделали вторым секретарем Ленинградского обкома, а в апреле тридцать седьмого утвердили первым секретарем Иркутского (Восточно-Сибирского) обкома, где он провел массовую чистку.
Щербаков докладывал члену политбюро Андрею Александровичу Жданову о проделанной работе:
«Должен сказать, что людям, работавшим ранее в Восточной Сибири — верить нельзя. Объединенная троцкистско — „правая“ контрреволюционная организация здесь существовала с 1930-1931 года…
Партийное и советское руководство целиком было в руках врагов. Арестованы все руководители областных советских отделов, заворготделами обкома и их замы (за исключением пока двух), а также инструктора, ряд секретарей райкомов, руководители хозяйственных организаций, директора предприятий и т.д. Таким образом, нет работников ни в партийном, ни в советском аппарате.
Трудно было вообразить что-либо подобное.
Теперь начинаем копать органы НКВД.
