Железный Совет полностью

Теплый ветер подхватывал и уносил его слова.

— Иногда так и есть, — отозвался Иуда. — Иногда история решает за нас. Остается только надеяться, что она сделает правильный выбор. Гляди, гляди, вон там, не оно?

Они нашли то, что искали: заросшую плющом вертикальную каменную стену, на вершине которой щетинились кусты. Почва здесь выглядела иначе, чем в других местах: было заметно, что ее когда-то долбили и взрывали. Под двадцатилетней растительной порослью угадывалось ложе дороги.

— Вот здесь мы и прошли, — сказал Иуда, — в первый раз.

Встав рядом с окаменевшим облаком, он потянул за какой-то стебель, и Каттер понял, что это не растение, а кость: высохшая кисть руки с болтавшимися кое-где кусочками выбеленной временем кожи.

— Не успел, — объяснил Иуда.

Там был замурован человек, застигнутый каменным приливом. Каттер смотрел во все глаза. Вокруг кости было кольцо воздуха, углубление, оставшееся на месте мяса. Его, должно быть, съели личинки и бактерии, образовав внутри камня пустоту в форме человеческого тела. Каверна, оссуарий в виде фигуры человека. А в нем — остатки костей и костной муки.

— Кто-то из наших, а может, милиционер. Не помню уже. А ты, Толстоног? Есть и другие. Тут их много. Тела внутри камня.

Они вскарабкались на вершину. Железный Совет полз вперед, вокруг него звенели молоты, в облаках дыма из его труб, как листья на ветру, кружили вирмы. Каттер наблюдал за движением поезда, внезапно ощутив, насколько необычны его очертания, кирпичные и каменные надстройки, веревочные мосты между вагонами, сады на платформах и печные трубы посреди состава, дымившие не хуже паровозных.

А на востоке из камня торчали ржавые ружья милицейского образца.

В прилегавших к пятну землях, которые простирались до самого Нью-Кробюзона, стояла степная осень. Пассажиры Совета внимательно смотрели на озера, леса и холмы, а потом на свои карты. Они не могли поверить, что все это взаправду.

Снова пошли в дело карты, сохранившиеся с тех времен, когда Железный Совет был поездом ТЖТ. Вечный поезд еще не покинул бежевое пятно с поперечной черной штриховкой, означавшей малоизученные территории, но чем дальше к востоку, тем яснее становился рисунок: пунктир редколесья, акварельная гладь болот, четкие контуры гор.

— Это была уже не та дикая земля, по которой прокладывали железную дорогу, но подступы к городу. Совет мог прочертить по этой карте свой маршрут.

Они проверяли и перепроверяли. Это было настоящее откровение, которое впечатлило и ошеломило всех.

— За тем длинным озером. Толстоморск останется на юге. Нам надо обойти его и как можно скорее добраться до северного берега. Мы принесем в Нью-Кробюзон свою справедливость.

Даже сознание того, что их преследует милиция, не пугало.

— Они пошли за нами даже по краю пятна, — рассказывал Каттеру Иуда. — И привели в действие ловушку, которую я поставил в зоне.

Ни один милицейский отряд еще не заходил так далеко. А эти, должно быть, поняли, что Совет возвращается, и решили выполнить свою задачу до конца.

— Мы подойдем близко к горам, — (Хребет длиной в полтысячи миль простирался до самого Нью-Кробюзона, и до него было еще несколько дней пути. Но очертания кряжа уже показались на горизонте.) — Мы их обойдем; проведем поезд через предгорья. И на Нью-Кробюзон.

Идти оставалось несколько месяцев, но время шло быстро. Разведчики отправлялись узнать, где нужно поставить мост, навести переправу или осушить трясину, а где понадобится вмешательство тоннелестроителей и геомагов. Пульс истории забился чаще.

Мастер шепота Дрогон сиял, делясь с Каттером своими восторгами: они прорвались, дошли, почти добрались до Дома!

— Это нужно занести на бумагу, — шептал он. — Записать. Такое еще никогда никому не удавалось, хотя многие пробовали. Конечно, до конца пути еще далеко, и земля впереди плохо нам знакома, но теперь мы точно доедем.

Иуда сидел на крыше вагона и разглядывал внезапно ставший привычным пейзаж.

— Это небезопасно, совсем небезопасно, — твердил он Каттеру.

Иуда много времени проводил один, слушая свой вокситератор.

— Каттер, Иуда, — обратилась к ним Элси, — нам надо вернуться в Нью-Кробюзон.

После смерти Помроя ее почти не было слышно. Элси обрела спокойствие, которое позволяло ей жить, замкнувшись в одиночестве.

— Мы не знаем, что там происходит; мы не знаем, как там дела. Надо сообщить им, что мы близко. Это может поколебать равновесие. Изменить ход вещей.

Впереди был еще долгий путь и много препятствий.

— Она права, — шепнул каждому из них Дрогон. — Надо все узнать.

— Не думаю, что в этом есть смысл, — сказал Иуда. — Но мы пойдем, когда настанет время. Пойдем и приготовим им радушную встречу.

— Но мы же не знаем, что там…

— Нет. Но это и неважно.

— О чем ты, Иуда?

— Неважно.