Железный Совет полностью

Наиболее разумных вирмов отправляют исследовать обширные пустые пространства, от которых у этих мелких городских тварей кружится голова. Им дают задание — разыскать отставших охотников и водоносов с телегами, ушедших на поиски воды. А также разведчиков: возвращаясь к своим, те пойдут туда, где был когда-то тоннель, но не обнаружат ничего, кроме следов гигантского побоища. Оглядев гниющие на солнце трупы жандармов, они не смогут понять, что случилось с их поездом. Поэтому вирмы должны собрать всех затерявшихся посланцев Совета.

Дела идут. Беглецы находят источники воды и наполняют ею целый вагон, предварительно замазав в нем щели. Приводят в порядок орудийную башню, заклепав и заварив в ней все дыры, — становится похоже на то, что было. Переделанные поспешно усваивают новые знания; под руководством оставшихся ученых они учатся чертить карты.

— Куда мы идем?

Ночами беглецы играют на банджо и дудках, сигнальный колокол поезда превращается в литавры, паровой котел — в барабан. Женщины и мужчины снова ложатся вместе. Иногда на закате пяльницы Иуда ходит за облегчением на бессловесные мужские встречи, но однажды он ложится с Анн-Гари, и они ласкают друг друга искренне и нежно.

Местность постепенно становится неузнаваемой, и это восхищает Иуду. На шестой день существования Совета отрезок дороги длиной в милю глотает собственный хвост и движется дальше, а поезд въезжает в фантастический мир синих суккулентов, где на него сразу обрушивается лето. И тут откуда ни возьмись появляется отряд жандармов и охотников за головами.

Но они сильно недооценивают Совет. Их всего тридцать, людей и ксениев, на них куртки из растрескавшейся от жары кожи — утыканные шипами, они превращены в оружие. Со знаменем ТЖТ жандармы выходят из зарослей цвета синяка. Мелкие твари вроде суетливых грибов прыскают от них в разные стороны.

Жандармы открывают стрельбу и кричат в рупоры:

— Сложить оружие! Нарушители закона, сдавайтесь!

Неужели они думают, что Железный Совет так легко напугать? Иуда почти благоговеет перед такой глупостью. Двенадцать из тридцати тут же убивают, остальные уносятся прочь.

— За ними, за ними, в погоню! — кричит Анн-Гари, и самые быстроногие из переделанных срываются с места, держа оружие наперевес. — Они знают, где мы!

Но убить удается всего шестерых. Остальные убегают.

— Мы обречены, — говорит Узман; с тех пор как они оторвались, поезд не прошел еще и ста миль. — Они вернутся за нами.

Беглецы расставляют ловушки — бочонки с порохом, сложного состава батареи и запальные шнуры. Поезд направляют между двумя каменными выступами, и геомаги вместе с оградомагами врезают в каменные стены иероглифы и оставляют заряженные батареи — так, чтобы вес повозки с жандармами заставил камень растечься холодной магмой и затвердеть, как только авангард преследователей увязнет в ней. Таков план.

Иуда устраивает голем-ловушки. Батареи и соматургические турбины его собственной конструкции устроены так, что упавшее дерево, куча костей, груда земли или выброшенные обломки шпал встанут и будут драться за Железный Совет.

Ночами он обходит беглую железную дорогу в компании Анн-Гари и Узмана; несмотря на взаимные нападки, они не могут друг без друга. Стратег и визионер. Жизнь в вечном поезде не затихает и ночью. Вовсю работают мастерские. Переделанные чинят те кремневые ружья, которые еще можно починить, и производят новое оружие. В горнах они переплавляют отслужившие свое рельсы на панцири и тесаки. Свой город на колесах они превращают в машину войны.

— Уже недолго осталось, — говорит Узман. — Настанет время, когда нам, возможно, придется бросить поезд и бежать.

— Нельзя, — отвечает Анн-Гари. — Без поезда у нас не станет ничего.

Группа лидеров в служебном вагоне склоняется над так называемыми картами: они составлены в основном по легендам, да и то отрывочным. Столы черного дерева и стены с инкрустацией изрезаны и покрыты граффити еще с первых дней мятежа, когда упившиеся повстанцы упражнялись в дикарских искусствах.

— Вот это. — Узман тычет пальцем в карту. — Что здесь?

— Трясина.

Палец Узмана движется дальше.

— Неизвестно.

— Солончаки.

— Каменные осыпи.

— Неизвестно.

— Угольные шахты.

— Неизвестно.

— Дымный камень. Колодец с дымным камнем.

Узман грызет костяшки пальцев и смотрит в окно. За окном члены Совета тащат рельс с одного конца краденой дороги на другой.

— Есть у нас метеомаги?

— Девчонка по имени Тома. — Кто-то качает головой. — Высвистывает ветер, чтобы посушить платье, ничего серьезного, так, салонный фокус…

— Нам нужен человек, способный поднять бурю…

— Нет, — вмешивается один из исследователей. Это юноша, который отрастил бороду и щеголяет в пропитанной потом рабочей робе. Он качает головой. — Я знаю, что вам нужно. Ты думал прорваться через дымный камень?

— Не надо. Ты видел, что было с Малком, когда его зацепило? Он чуть не умер. Да ты сам видел.

— Но есть же наверняка способ понять, когда оно начинается…

Молодой человек пожимает плечами.