Она поднялась и быстро вышла, а я, оставшись один, принялся рассматривать солнечные лучи, слабо проникающие в мой кубрик сквозь стекло иллюминаторов. Я был жив и особенного удивления от этой мысли не испытывал. Вскоре открылась дверь, и в кубрик вошел местный врач. Это был Каракос, приятный невысокий мужчина с козлиной бородкой и круглыми очками в металлической оправе. Мы уже с ним встречались пару недель назад, когда я сильно порезал ногу о кораллы и ему пришлось тогда наложить на нее пять швов.
Доктор поставил сумку и проверил мой пульс.
— Хорошо, — кивнув, произнес он. — Очень хорошо.
— Сколько я наверху?
— Уже более четырех часов.
— Я и не думал, что когда-нибудь проснусь. В какой-то момент я даже почувствовал, что мне приходит конец.
— Это бы так и случилось, если бы не леди Гамильтон. Когда вы появились на поверхности, вы уже не дышали. После того, как турки вытащили вас из воды, она сделала искусственное дыхание способом рот в рот.
Так я был фактически мертв, а она вернула меня к жизни? С ума сойти!
— А что с Киазимом Дивальни?
— С этим турком? — презрительно произнес он. Это была отрыжка многовековой вражды двух народов, так глубоко в них засевшей, что, кажется, ничто уже не могло ее искоренить.
— Я вытащил его из декомпрессионной камеры через три часа, как это просила леди Гамильтон. И теперь он, похоже, вновь находится в полном своем животном здравии.
Я проигнорировал его последнее замечание.
— А как быть со мной?
Он извлек из сумки пузырек с таблетками и поставил его на край стола.
— Думаю, вы еще в течение двух дней будете чувствовать себя дискомфортно. Сильные головные боли, приступы тошноты. Ваш организм подвергся слишком большим перегрузкам, чрезмерным для человека вашего возраста.
За эти слова я был готов его расцеловать.
— Эти таблетки снимут боль. Сутки-двое продолжайте лежать на спине, и ни капли алкоголя.
— Сколько я вам должен?
— Ничего. Я пришел по вызову мистера Алеко. Счет на оплату будет направлен непосредственно ему. Он на этом очень настаивал.
Врач вышел, не прикрыв за собой дверь, а я опустил тяжелые веки. Когда я вновь их открыл, увидел Сару, стоящую около моей койки. Я широко улыбнулся:
— Ты меня своим поцелуем вернула к жизни. Так, кажется сказал доктор.
Она пожала плечами:
— Ты всплыл бездыханным. Это был кошмар, страшный кошмар. Поначалу ты не подавал признаков жизни…
Сару затрясло, я взял ее за руку и крепко сжал.
— Все теперь хорошо, все страшное позади. И не надо больше об этом. Как Киазим?
— Отлично. Мы поместили его в камеру, как ты сказал. Через час он уже попытался из нее вырваться. Мне пришлось проявить твердость.
— А как вы добрались обратно?
— На Кирос? — улыбнулась она. — Тебя доставила я, а Яасси и Абу приплыли на "Сейтане". Боюсь, что я повредила покраску на борту "Ласковой Джейн", когда причаливала к пирсу.
— Ангел, ты можешь портить покраску, когда захочешь, — ответил я.
Счастливые от нахлынувших на нас чувств, мы некоторое время сжимали друг друга в объятиях. Затем, освободившись от моих рук, она сказала:
— На пирсе ждет Димитри. Он видел, как мы с доктором спускались к тебе. Это он за десять минут доставил его сюда.
— Вот что значит быть мультимиллионером.
Она нахмурилась, а затем потрепала меня по волосам.
— Постарайся полюбить его, Сэвидж. Ну, ради меня. Все тогда будет намного легче.
— Кому?
Возникла тягостная пауза, и я увидел, как в ее глазах вспыхнул злой огонек, предвещавший мне неприятности. Меня спас Морган, внезапно появившийся в дверном проеме. Он застыл в нерешительности и принялся теребить в руках фуражку. По его лицу уже давно соскучилась бритва, глаза приобрели желтоватый оттенок. От него исходил отвратительный запах дешевого вина вперемешку с острым тошнотворным запахом пота. Он стоял и смущенно ждал, словно собака, жаждущая от своего хозяина ласкового слова.
И я решил хоть немного приободрить его:
— Как дела, Морг?
Он шагнул вперед:
— Черт побери, Джек, ну и заставил же ты нас поволноваться. Я уже думал, что ты отдал концы.
— Нет, только не я, Морг. Мне ничего не делается. Как и тебе.
Я ткнул его кулаком в плечо, и он даже взвился от удовольствия.
— Здесь был Янни Китрос, Джек. Хотел выяснить насчет вчерашнего дельца. А я об этом ничего не знал.
— Ты и не мог ничего знать. Морг. Я сам узнал о нем только прошлой ночью. Что он сказал?
— Он понял, что ты не в форме, и сказал, что поищет кого-нибудь другого.
Я сел на койке, свесив ноги на пол.
— Черт возьми, он ведь и вправду кого-нибудь найдет. Пойди поищи его. Морг. Пусть приносит свои коробки и грузит. Все-таки тысяча долларов — это тысяча долларов.
Он быстро вышел, кивнув Саре, которая никак не отреагировала на его прощание.
— Что ты собираешься делать? — решительно спросила она.
Я уже чувствовал себя намного лучше, открыл дверцу шкафа и нашел чистые брюки и рубашку.
— Да так. Небольшое дельце для Китроса. Совсем пустячное. Перевезти молоко.
— Могу себе представить, что это за молоко.
Сара подошла ближе и принялась застегивать пуговицы на моей рубашке.
