– К сожалению, теперь это удовольствие выпадает все реже и реже, – строго заметил вождь, скрестив руки на груди. Бледные кисти рук с единственным перстнем в виде трикселя с бриллиантовой пылью четко выделялись на фоне угольно-черного костюма. – Вашими стараниями, Томас.
Фрикке стиснул зубы – до боли, до скрипа эмали – и вытянулся так, что, казалось, позвоночник стонет, как натянутая струна. Ему хотелось броситься на колени и молить вождя… нет, не о прощении, вина нобиля не могла быть прощена или искуплена.
Лишь немного понимания – вот все, о чем только мог мечтать ягер.
– Да, мой друг, – произнес Координатор, подходя на шаг ближе к стоящему навытяжку Фрикке. – Вы не оправдали моих надежд. Однако…
Вождь задумался, хмуря брови, словно перед ним воздвиглась титаническая, почти неразрешимая проблема. А Томас задержал дыхание, пораженный в самое сердце одним-единственным словом.
«Однако».
Однако?..
– Да, – продолжил вождь, словно отвечая на невысказанный вопрос. – Однако я понимаю корни допущенной вами ошибки. Понимаю и… даю вам шанс искупить вину перед нашим обществом и нашими идеалами.
Прошла, должно быть, целая минута, а то и больше, прежде чем Томас со свистом вдохнул. Получив вызов в Эсгарт, он был готов к суровой и заслуженной каре, сколь бы тяжкой та ни оказалась. Он задушил колебания и понятный, естественный страх, будучи готовым ответить за свой грех и непредусмотрительность перед Евгеникой. Что угодно – тюрьма, поселение на Востоке, казнь, пусть даже квалифицированная. Но второй шанс?.. Если бы сейчас великий человек в черном, с такой узнаваемой бородой и жесткими чертами лица, приказал Фрикке немедленно покончить с собой, ягер исполнил бы указание с радостью, принося эту искупительную жертву.
– Я недостоин! – выдохнул он, воздух болезненно царапал враз пересохшее горло. – Я столько…
– Да, недостойны, – переход от отеческого понимания к суровой констатации был жестким. Координатор неотрывно смотрел Томасу прямо в глаза, и, пожалуй, впервые в жизни нобиль почувствовал, что чужая воля способна согнуть его собственную.
– Недостойны, – повторил вождь, сделав несколько шагов параллельно матовой глади окна, словно обходя Томаса. – Но особые обстоятельства требуют особых мер… и пересмотра некоторых стандартов.
– Вы причинили нашему миру и великому делу огромный, катастрофический ущерб, – Координатор вновь развернулся к ягеру, по-прежнему не размыкая сложенных на груди рук, словно ставя невидимую преграду между собой и опальным военным. – И повинны самой жестокой каре. Тем не менее вы слишком ценный специалист и расовый образец, чтобы просто утилизировать. Не сейчас.
Длинные руки вождя расправились, словно клешни богомола, и так же стремительно. Одну вождь заложил за спину, а вторую устремил в грудь Фрикке, вытянув два пальца, словно стилет.
– Давно ли вы получали сводки с фронта? – вопросил он.
– Не получал с момента моего… моей изоляции, – растерянно проговорил нобиль.
– Понимаю, – Координатор заложил за спину обе руки и продолжил: – Мы добились немалых успехов, однако, к сожалению, пережили и некоторые неудачи. Нам так и не удалось выбить из войны Америку и ее «Эшелон», который доставляет все больше проблем. Линия фронта продвинулась еще дальше на восток, но до разгрома России еще далеко. И нам пришлось отменить десанты, нацеленные на Ригу и Архангельск, – не хватает свободных сил.
Томас затаил дыхание, вслушиваясь в скупые слова вождя Нации. Идея с «северным» десантом давно носилась в воздухе, в свое время Томас надеялся, что ему доверят ее практическую реализацию – для таких операций ягеры с их опытом и привычкой к самостоятельным кампаниям подошли бы лучше всего. Однако не сложилось. Теперь, выходит, что операция отложена.
– Это неприятно, но не смертельно, – говорил меж тем Координатор. – Точнее, было бы не смертельно. Но природа вновь подложила нам свинью.
Он вздохнул, словно показывая, сколь велик оказался природный урон, который заставил даже прибегнуть к непристойной речи низов общества.
– Изначально мы рассчитывали самое меньшее – на десять лет. Этого хватило бы для эвакуации примерно девяноста процентов чистокровного населения и большей части промышленного потенциала.
Координатор подошел к Томасу почти вплотную и замер, буравя ягера острым взглядом.
– Но у нас больше нет этого десятилетия, – тихо сказал он.
– Нет?.. – вскинулся Фрикке. – Но как же расчеты?..
– Ошибочны, – сказал, как отрубил вождь. – Из-за зимы в Южной Америке вымерзают тамошние джунгли. Гибнет сибирская тайга. Но, что хуже всего, началось массовое вымирание биологической массы Мирового океана. Планктона в первую очередь.
С полминуты Томас честно старался совместить джунгли Южной Америки, тайгу и планктон, но так и не понял, в чем связь.
Координатор покровительственно усмехнулся.
