Рядом стояла странная фигура, словно выбравшаяся из романа ужасов. Нечто большое, метра два в высоту, но кажущееся приземистым из-за размаха «плеч» и горба за спиной. Как будто горилла, только железная. Горб гудел и выбрасывал струйки дыма через несколько коротких трубок. Горилла стреляла из пулемета с огромным коробом вместо привычного магазина или ленты, держа оружие в отливающих металлом «руках» с трехпалыми кистями – два «пальца» противостоят третьему. Грохот пулемета и казался барабанным боем.
Чудовище дало еще одну длинную очередь, горячие гильзы раскатились вокруг. И повернулось к Гедеону. Разворачивалось железное создание странно, всем корпусом, переставляя ноги в частых мелких шажках, словно не могло крутить ни головой, ни талией. Вместо лица у него оказалась узкая прорезь непрозрачного стекла под широким козырьком.
«Механик», – неожиданно понял Гедеон. Или «шагоход». Он слышал про таких, пару раз даже видел издалека, но никогда – вблизи. Модифицированный для военных нужд, прикрытый дополнительной броней глубоководный скафандр, защищающий бойца от пуль и осколков. «Самоходный гроб», как его называли в войсках.
– Живой? – глухо спросил человек в скафандре. Голос доносился откуда-то сбоку, как будто динамик был выведен в стороне от шлема, глубоко утопленного в корпус.
– Живой, – констатировал «механик», не дождавшись ответа. – Лежи давай, жди санитаров.
– Какое все чистое, – тихо сказала Анна, почти на ухо Поволоцкому. – Мне так неудобно, кругом все опрятное. А я в пыли…
Юдин заканчивал рассказ, жестикулируя длинными, гибкими как щупальца пальцами.
– Не беспокойтесь, – так же тихо ответил Александр. – Этот госпиталь только сформирован. Через пару недель здесь будет все как у людей – желтое, застиранное, сотню раз продезинфицированное.
– На этом сделаем перерыв, – провозгласил Юдин. – Остальные вопросы через десять минут, заодно сообщу очень важные новости об опасности пенициллинотерапии при проникающих ранениях в живот.
Быстрым решительным шагом он двинулся к Поволоцкому с его спутницей, слушатели расступались перед ним, как море перед Моисеем.
– Идет дело, идет! – жизнерадостно сообщил профессор Александру, потирая ладони. – А я, признаться, до последнего сомневался – получится ли у нас? Экую махину запустили!
– Я тоже… – скромно согласился Поволоцкий. – Сомневался.
– Ну, не скромничайте! – укорил его Юдин. – Это ведь, по сути, ваше детище – Доктрина.
– Единая Доктрина Лечения? – неожиданно спросила Анна, глядя на хирурга-консультанта с новым интересом. – Унификация всех стадий обработки раненых и общая методичка операций – так это вы их придумали?
– Нет, это коллективное творчество, – с некоторым раздражением ответил Поволоцкий. – И вообще речь не об этом. Сергей Сергеевич, такое дело…
Но закончить мысль он не успел.
Молодая санитарка, семеня и всплескивая руками, пробежала к Юдину, наверное, приняв его за самого главного.
– Нам… там… – пыталась сказать она и захлебывалась словами, запыхавшись от бега. – Там!..
– Голубушка, давайте-ка отдышитесь и строго по делу, – Юдин в одно мгновение превратился из добродушного лектора в целеустремленного и жесткого врача-хирурга, у него даже глаза сузились, пронзая женщину словно скальпелями.
– Там нам раненых везут, много! – сумела наконец выговорить санитарка. – Про какой-то встречный бой говорят, десятками везут!
На словах про «встречный бой» по собранию врачей прошло ощутимое напряжение. Слишком памятно было словосочетание по предыдущему году. Кто-то вполголоса пробормотал: «Неужели снова?»
– Сколько их? – отрывисто уточнил Юдин.
– Ой… Я не спросила… – растерялась женщина.
– Кто остался у телефона?
– Никого…
– Марш к аппарату! Все записывайте, что скажут. Я сейчас пришлю кого-нибудь, – Юдин повернулся к Поволоцкому: – Александр Борисович?
Медики обменялись быстрыми понимающими взглядами, Юдин кивнул, Поволоцкий подхватил под руку Анну и буквально потащил ее прочь из операционной палатки, приговаривая:
– А теперь очень быстро отправляемся на поиски Козинова. Самое время.
За их спинами Юдин уже быстро и четко раздавал указания, направляя на свои места сортировочные бригады, готовя перевязочные и операционные, напоминая о необходимости накормить раненых.
– Александр, – растерянно проговорила Лесницкая. – Но вы же врач… Разве вы не останетесь здесь, помогать раненым?
– Нет, – коротко отозвался Поволоцкий и, подумав пару секунд, на ходу пояснил: – Если раненых везут так срочно и к нам, в тыл, значит, их очень много и хватает «тяжелых». Один лишний хирург ситуацию не исправит. А через час, самое больше, дороги в обоих направлениях будут забиты – в госпиталь повезут раненых, на фронт – пополнения и подкрепления. И мы здесь застрянем минимум до вечера, то есть, считай, до утра. Юдин справится, а я помогу вам решить вопрос с Козиновым.
