– А у маленькой девочки есть зубки, – заметил он и опустился на задние лапы, оценивающе разглядывая Кензи. Я убрал мечи в ножны и подошел к ней ближе на всякий случай. Даже сидя, волк возвышался над ней. – Но ты права, маленькая смертная. Я – лучший охотник в Густолесье, Диком лесу и всей Небыли. Чертов кот сообщил, что вы ищете летнюю девушку, которая пересекла реку и зашла в Густолесье. Он предположил, что я могу привести вас к ней. – Волк фыркнул, презрительно искривив губу. – Как правило, столь легкая охота – лишь трата моего времени, но кот не позвал бы меня, не будь это важно. – Он оскалил сверкающие клыки в злобной ухмылке. – И я никогда не откажусь от возможности оказать услугу его высокомерной, невыносимой башке.
– Ну что ж. – Выпрямившись с едва заметным изяществом, волк взглянул на меня и Тонкого Мужчину. – Идем дальше? Я учуял запах летнего дворянства, проходившей здесь не так давно, так что будет несложно обнаружить след.
– А как же Грималкин? – поинтересовалась Кензи.
Волк пожал плечами.
– Кот не придет. Он сказал, что не присоединится к вам, упомянул что-то о возвращении в королевство, которому он нужен. Как по мне, так даже лучше. Он так много болтает, что мне хочется открутить ему голову. – Волк закатил свои светящиеся глаза. – Пойдем. Чем быстрее покончим с этим, тем лучше. Советую держаться поближе, маленькие люди. Густолесье – не то место, где доброжелательно относятся к нарушителям границ. Не сходите с тропы и не разделяйтесь. Если смотрите на деревья, а что-то глядит на вас в ответ, не обращайте внимания и продолжайте идти. Если что-то зовет вас по имени, не отзывайтесь и продолжайте идти. И если повезет, то мы покинем Густолесье в таком же составе, в каком пришли.
– Мы здесь ради Аннуил, – напомнил я волку, когда он развернулся и беззвучно зашагал к линии деревьев. – Так что нас будет на одного больше.
Он фыркнул, не оглядываясь.
– Я знаю.
К моему удивлению, но путешествие по Густолесью оказалось не таким рискованным, как я опасался. Хоть и подозревал, что оно может быть гораздо опаснее, чем Река снов, или Дикий лес, или любой другой двор, в котором мы побывали до этого. В отличие от туманного сумеречного Дикого леса, здесь было темно – хоть глаз выколи. Кроны деревьев полностью закрывали небо, и луч маленького фонарика Кензи был бессилен против абсолютной темноты Густолесья. Я чувствовал на себе взгляды со всех сторон, следивших за мной из-за деревьев и теней.
Там, в Диком лесу, существа двигались в кустах, мелькали где-то на периферии зрения, – и этого было достаточно, чтобы стать параноиком. Но в Густолесье ощущение, что за тобой наблюдают, только обострялось, практически сводя с ума. Как будто целый лес – деревья, камни, даже сама темнота – следит, осуждает вас, а если осмелитесь взглянуть в ответ, то увидите нечто ужасное.
Видимо, не только я был на взводе.
– Тебе не кажется, что за нами наблюдают? – поинтересовалась Кензи спустя мгновение. Сидящий у нее на плече Рэйзор осматривал местность большими зелеными глазами и время от времени что-то тихо жужжал, сверкая неоновыми зубами.
– Кажется, – согласно кивнул я и проверил мечи, убеждаясь, что они по-прежнему висят на поясе. – Интересно, как скоро на нас что-то нападет?
Волк, идущий в нескольких шагах впереди, фыркнул.
– Не беспокойтесь так, люди, – оглянувшись на нас, прорычал он. – Никто не нападет на вас.
– Почему вы так уверены? – спросила Кензи.
– Потому что вы со мной.
– Ну разумеется, – с сомнением проворчал я. Да, волк был огромным, сильным и страшным, но я встречал великанов и драконов, которые были намного, намного больше. – Еще раз, ты кто?
– А ты не очень сообразительный, да? – раздался рык. – Я Волк, Итан Чейз. В каждой истории, в каждой сказке с участием волка, которую ты когда-либо слышал, – был я. У братьев Гримм, в баснях Эзопа, даже в вашей современной байке о человеке, который в полнолуние превращается в чудовище. Все эти истории обо мне. Ты должен знать, кто я такой.
– О, – выдавил я, когда меня наконец-то осенило. Это не просто волк.
Я тут же заткнулся.
Спустя некоторое время мы остановились у небольшого ручейка. Сложно было сказать, как долго мы шли по Густолесью. Может быть, часы или даже дни. Волк никогда не замедлял темпа, разве что когда принюхивался к земле или воздуху и прислушивался к ветру, но затем снова отправлялся в путь. Шаткий деревянный мост соединял оба берега ручья, хотя его ширина едва достигала трех футов. Волк снова принюхался.
– Она была здесь, – сообщил он, скривив губы. Его клыки сверкнули в темноте, когда он отступил назад, и я нахмурился.
– Что-то не так?
– Не совсем. Но, должно быть, ты захочешь это увидеть.
