Он смотрел на меня несколько секунд, и в его взгляде была борьба — гордость, страх, ненависть. А потом он сдался.
— Хорошо, — выдохнул он. — Хорошо. Ты прав. Есть ещё кое-что.
Он опёрся о стену.
— Мой дар, Воронцов… «тёмные и запретные знания»… это не просто книги. Я — Теневой Ходок. Я могу… сливаться с тенями. Перемещаться через них. Слышать то, что говорят в темноте. Видеть то, что скрыто во мраке. Это — проклятие моего Рода.
Он усмехнулся.
— Я не следил за тобой физически. Я просто «слушал» тень от той скамейки, на которой ты сидел. Поэтому я и знаю.
Он раскрыл свой последний, самый главный секрет. Свою уникальную способность.
— А теперь ты знаешь всё, — сказал он устало. — Доволен?
Он стоял передо мной, полностью безоружный, выложив все свои карты на стол.
Я слушал его, и моя холодная ярость ушла. Остался только стыд. Я перешёл черту.
Я опустил голову, как после тяжёлого, грязного боя.
— Да, — сказал я тихо.
Я чувствовал себя опустошённым.
— У меня не было выбора. «Химеры»… они охотятся на меня. Я им нужен, как главный «ингредиент». Поэтому… я не мог просто так тебе поверить.
Я поднял на него глаза.
— Теперь верю. — Я сделал паузу. — Я прошу прощения за такие методы. Хоть и понимаю, что, наверное, тебе будет непросто меня простить.
Я стоял перед ним, не скрывая своего стыда.
Дамиан смотрел на меня, и его лицо было непроницаемым. Он медленно выпрямился, оттолкнувшись от стены.
— Простить? — он криво усмехнулся, но в его усмешке уже не было злости. Только усталость. — Воронцов, ты только что доказал, что ты самый опасный человек из всех, кого я знаю. Ты не просто силён. Ты безжалостен, когда это необходимо. А в нашей войне… это самое ценное качество.
Он подошёл ко мне.
— Не извиняйся. Никогда. Это — слабость. А мы не можем себе её позволить.
Он кивнул на люк, ведущий в крипту.
— Ты прав. Мы потратили слишком много времени на разговоры.
Он снова стал моим союзником. Настороженным, но союзником. Наш странный, основанный на страхе и уважении, альянс был восстановлен.
— Ну что, — я посмотрел на люк. — Пойдём вниз?
Он кивнул.
— Я пойду первым. Я знаю, как «думают» тени.
С этими словами он подошёл к люку, без труда поднял тяжёлую каменную крышку и, не колеблясь, шагнул в темноту.
Я последовал за ним.
Я последовал за Дамианом, шагнув в тёмный провал. Мы оказались на вершине крутой, вырубленной в камне лестницы, уходящей глубоко вниз. Воздух здесь был другим. Тяжёлый, спертый, с резким запахом сырой земли и чего-то химического, похожего на формалин.
Дамиан зажёг свою световую сферу, и она озарила пространство тусклым, фиолетовым светом, который делал тени густыми и зловещими. Я зажёг свою, голубую.
— Иди за мной, — прошептал он. — И не отставай. Становись точно в мои следы. Здесь могут быть контактные руны на полу.
Я кивнул. Я шёл за ним, но почему-то инстинктивно продолжал следить не только за дорогой, но и за ним самим. Доверие — это одно, а привычка выживать — совсем другое.
Мы спустились по лестнице и оказались в длинном, узком катакомбе. Стены были из грубого, необработанного камня, а с потолка свисали корни деревьев. Было очевидно, что это очень древнее сооружение.
Мы шли в тишине минут десять. Коридор несколько раз поворачивал, разветвлялся, но Дамиан уверенно вёл нас по какому-то одному, ему известному, пути.
— Сюда, — сказал он наконец, останавливаясь у неприметного прохода, заваленного камнями. — След ведёт сюда.
Мы с трудом протиснулись через завал и оказались в другом помещении.
Это была она. Лаборатория.
Помещение было больше, чем склеп наверху. Вдоль стен стояли длинные деревянные столы, заваленные жутким «инструментом»: пилами, скальпелями, иглами с присоединёнными к ним трубками. В больших стеклянных колбах плавало в мутной жидкости что-то, на что не хотелось смотреть.
В центре комнаты стоял огромный операционный стол из камня, покрытый желобами для стока жидкости. Над ним висела сложная система линз и кристаллов.
Но самое страшное было не это.
На одном из столов лежали незаконченные «проекты». Рука, пришитая к механическому протезу. Нога с вживлёнными в неё светящимися кристаллами. И… голова. Голова какого-то несчастного студента, соединённая проводами с шипящим и искрящим артефактом.
Лина, если бы была здесь, пришла бы в ужас от такого извращения её искусства.
— Логово Магистра, — прошептал Дамиан с отвращением. — Он работает прямо здесь.
Я осмотрелся. На столе, рядом с хирургическими инструментами, я увидел кое-что ещё. Раскрытый журнал. И рядом — небольшой, но очень знакомый предмет.
Это был амулет в виде серебряной снежинки. Тот самый, что дала мне Анастасия.
Я непроизвольно сунул руку в карман. Мои пальцы нащупали холодную, гладкую поверхность моего собственного амулета. Я вытащил его и посмотрел на него, хмурясь. Точно такой же.
— Но в гримуаре указано другое место, как его логово, — сказал я, думая вслух. — Может, это просто одна из его лабораторий?
