Анастасия смотрела на меня, и на её лице было написано полное недоумение. Мои слова были для неё чем-то из другого мира. Вся её жизнь, всё её воспитание учили её, что свобода — это власть, статус, независимость от чужой воли. А я говорил о какой-то внутренней свободе.
— «Внутри»?.. — прошептала она, не понимая. — Что за… философия?
Она покачала головой.
— Это красивые слова, Алексей. Но в реальном мире они не работают. Если мы сегодня не нанесём удар, они просто найдут для нас новые ниточки и новые клетки. Может быть, более удобные, но всё равно — клетки.
Она не приняла мою философию. Она была практиком. И она хотела действовать.
— Так ты со мной? Или твоя «внутренняя свобода» велит тебе просто сидеть и наблюдать?
Она ждала ответа. Конкретного. Да или нет.
Эх, не понимает… Я смотрел на неё и видел, что мои слова для неё — пустой звук. Она не поймёт. Возможно, никогда.
Но в моей голове созрел другой план. Дерзкий. Очень дерзкий.
— Хорошо, — сказал я с лёгким вздохом, изображая, что она меня убедила. — Хорошо. В конце концов, ты моя будущая жена, и я должен к тебе прислушиваться.
Я улыбнулся и снова коснулся её руки.
Моё внезапное согласие и особенно его причина («ты моя будущая жена») застали её врасплох. Она ожидала спора, а получила… покорность?
— Ты… ты согласен? — переспросила она с недоверием.
— Да, — кивнул я. — Твой план хорош. Он ударит по их самолюбию. Мы сделаем так, как ты сказала.
В её глазах на мгновение мелькнуло торжество. Она добилась своего.
— Отлично, — сказала она, быстро беря себя в руки. — Тогда нам пора. Совет скоро начнётся.
Она повернулась, чтобы идти.
— Постой, — остановил я её.
Она обернулась.
— Я пойду первым, — сказал я. — А ты… войди через минуту после меня. Так будет… эффектнее.
Она нахмурилась, но кивнула.
— Хорошо.
Она осталась в гостиной с Линой и Дамианом.
А я, один, направился к порталу. У меня был её план. Но теперь у меня был и свой.
Я шагнул через портал и снова оказался в Парадном зале Приёмов.
Всё было как в прошлый раз. Колонны из белого мрамора. Хрустальные люстры. И они. Весь Совет Родов, мой отец и ректор уже были в сборе. Они стояли и чего-то ждали. Меня.
Я прошёл в центр зала. Остановился. И, в отличие от прошлого раза, сделал то, чего от меня ждали.
Я поклонился. Глубоко, уважительно, как и положено наследнику перед лицом Совета.
— Уважаемые князья. Магистр-ректор.
Мой жест вызвал у них замешательство. После моего вчерашнего бунта они ожидали чего угодно — новой дерзости, ультиматумов, но не этого демонстративного подчинения протоколу.
Мой отец нахмурился, пытаясь понять, что я задумал.
Князь Полонский и другие члены Совета недоумённо переглянулись.
Ректор Разумовский смотрел на меня с непроницаемым выражением, но я «видел», что он напряжён. Он тоже не понимал моей игры.
— Что ж, княжич Воронцов, — сказал ректор, беря на себя роль председателя. — Похвально, что вы решили проявить уважение. Мы собрались, чтобы обсудить условия вашего… нового статуса. И определить дату вашей свадьбы.
В этот момент дверь зала открылась, и вошла Анастасия. Она тоже сделала уважительный реверанс и встала рядом со своим отцом. Она бросила на меня быстрый, вопросительный взгляд.
— Итак, — начал мой отец, переходя прямо к делу. — Мы с князем Голицыным пришли к соглашению. В знак нашего примирения и будущего союза, Род Голицыных передаёт под наше управление спорные шахты с лунным камнем, ранее принадлежавшие Роду Шуйских.
Князь Голицын при этих словах скрипнул зубами, но промолчал.
— В свою очередь, — продолжил мой отец, — Род Воронцовых передаёт Роду Голицыных право на размещение военного гарнизона и строительство форпоста на наших Северных землях, у границы с Ледяными Пустошами.
Он посмотрел на всех с видом победителя. Это была не просто сделка. Это был триумф. Он не только получал ценные ресурсы, но и фактически ставил гарнизон своего главного врага под свой контроль на своей же территории.
— Дата свадьбы, — заключил он, — будет назначена на конец месяца.
Он закончил. Он изложил свой план. Теперь он ждал формального одобрения Совета.
Анастасия, стоявшая рядом с отцом, побледнела. Она посмотрела на меня с отчаянием. Её план провалился ещё до его начала. Они уже обо всём договорились за нашими спинами. И сделка была гораздо хуже, чем она предполагала. Она ждала, что я сейчас встану и исполню нашу договорённость…
Я слушал его, и что-то страшное, дикое начало подниматься из самых недр моей души. Я не понимал, могу ли я это контролировать. Моё дыхание стало частым, тяжёлым и глубоким.
Мой план был другим… обратиться к Шуйским, узнать об их связи с «Химерами», вывести их на чистую воду, а потом уже передавать им право на шахты…
Но я не мог. Я смотрел на своего отца — и я видел убийцу. Безжалостного, холодного убийцу, место которому не здесь. И ярость затмила все мои планы.
— СТОЙТЕ! — выкрикнул я, и мой голос эхом разнёсся по залу, заставив всех вздрогнуть.
Мой отец: Он медленно повернулся ко мне, и на его лице было написано ледяное презрение. Он уже ожидал моего бунта.
