Погоди… а зачем мне вообще её сдавать⁉ Мысль была острой и ясной, как звон стали. Я же не княжич! Я Петя. Пётр. Пётр Сальников! Какой я к чёрту княжич, почему я тут кому-то что-то должен? Я могу делать то, что сам захочу…
Но за этим бунтарским порывом тут же последовала холодная волна реальности.
Или не могу? Я отчётливо почувствовал, как на меня давит груз чужой личности, чужих страхов и обязательств. Ладно, я понял. Во мне как бы две личности сейчас. Хрень какая-то. Но моя личность, личность Пети, она же сильнее! Я же чувствую себя именно как Петя, значит… значит, я могу вообще уйти отсюда и пойти…
И тут мысль оборвалась.
Куда? Чёрт… Куда мне идти? В этом мире я был никем. Без документов, без денег, без понимания, как тут всё устроено. Просто странный парень в больничной рубахе с провалами в памяти. Отчаяние снова начало затапливать меня. Я просто лежал, и в голове была звенящая пустота.
А потом, из самой глубины этого отчаяния, родилась совершенно безумная, пьянящая мысль.
С другой стороны… Я КНЯЖИЧ! Блть! Я же княжич!
Всё внутри перевернулось. Ужас и безысходность сменились внезапным, почти детским восторгом. Это же просто фантастика! Как в Гарри Поттере, только я ещё и княжич! Как Малфой, только, надеюсь, добрый! Это же деньги, статус, власть… и… магия⁉ Последнее слово прозвучало в голове как взрыв. Это уже не казалось бредом. Это было реальностью. Моей новой реальностью. И это было невероятно круто.
Страх не ушёл, но теперь он был другим. Это был не страх жертвы, а азарт игрока, которому выпал невероятный шанс.
Новый настрой придал сил.
— Так, нужно попробовать, — прошептал я в тишину палаты.
Собрав всю свою волю, я снова сел, потом медленно, опираясь о кровать, встал. Пол был всё таким же ледяным, но сейчас я этого почти не замечал. Я встал посреди комнаты, закрыл глаза и сосредоточился. Я пытался ухватить то самое фантомное ощущение, которое мелькнуло раньше.
Так… если я не понимаю физику процесса, я должен создать для себя рабочую модель, — сработала привычка инженера. — Нужно представить, как эта сила, или что там, идёт из самого центра. Допустим, отсюда, из груди… из сердца…
Я поднял правую руку, бледную руку Алексея, и растопырил пальцы.
И тут же ступор.
Как там?.. Черепаха?.. Нет… Чешуя! Я начал лихорадочно копаться в чужой памяти, как в запылённом архиве. Зеркало, Чешуя и Кокон. Имена были. Но как они выглядели? Я напрягся, пытаясь вытащить то самое видение дуэли. Вот он, Голицын, уверенно сплетает синие нити… а вот Алексей, его собственные руки, и от них исходят тонкие, слабые, голубоватые…
Есть!
Я представил это. Представил, как тёплая энергия из груди течёт по руке, собирается в ладони и просачивается сквозь кончики пальцев. Я не просто думал об этом. Я требовал, чтобы это произошло. Я вложил в это желание весь свой азарт, всё отчаяние и новообретённый восторг.
Сначала — ничего.
А потом… я почувствовал это. Лёгкое покалывание в пальцах, похожее на статическое электричество. Я открыл глаза.
И увидел.
Между моими пальцами, дрожа и переливаясь, висела одна-единственная, едва заметная, тусклая голубая нить. Она была тонкой, как паутинка, слабой, почти призрачной. Она просуществовала не больше секунды, неуверенно качнулась в воздухе… и погасла.
Но я её видел. Я её сделал.
И в тот же миг острая, режущая боль пронзила мою голову, а тело пробила такая волна слабости, что ноги подкосились. Я рухнул на колени, тяжело дыша, а комната поплыла перед глазами. Предупреждение женщины не было шуткой. Даже эта крошечная искра магии стоила мне огромных сил.
Я кое-как дополз до кровати и завалился на неё, измотанный, но… счастливый. Это возможно. Я могу.
Именно в этот момент за дверью послышались размеренные, тяжёлые шаги. Они приближались.
Сердце пропустило удар. Шаги за дверью. Тяжёлые, уверенные, они несли в себе угрозу допроса, оценок и необходимости снова играть чужую роль.
Я напрягся. Весь детский восторг от первой магической искры мгновенно улетучился, сменившись знакомым ощущением загнанного зверя. Играть роль княжича — это дикий стресс. Мне совершенно не хотелось ни с кем разговаривать, особенно сейчас, когда я был полностью выжат и уязвим.
Не было времени даже думать. Я инстинктивно выбрал самый простой путь к спасению — бегство.
Я быстро, насколько позволяла слабость, перевернулся на бок, лицом к холодной, шершавой стене, натянул до подбородка колючее одеяло и замер, стараясь дышать ровно и глубоко, как спящий. Глаза я зажмурил так сильно, что перед ними поплыли цветные пятна. Главное — не выдать себя. Не шевелиться, не реагировать.
Ключ в замке повернулся со скрипом, который отдался у меня в голове набатом. Дверь отворилась.
Тяжёлые шаги вошли в комнату. Один человек. Я чувствовал его присутствие спиной. Он подошёл к кровати и остановился.
