Кроме того, что она сейчас убьёт Дэйва по приказу какой-то мёртвой дряни из-за тумана. Баньши орала и бесновалась где-то у Анны под черепом и в какой-то момент ткнуть ножом в кого-нибудь живого, чтобы он стал мёртвым, показалось Греймур не такой уж большой платой, чтобы её заткнуть.
Анна остановилась. Встала устойчивее.
Убийцей она не станет.
Боль, ввинчивающаяся ей в виски, была почти нестерпимой. Она швырнула Анну на колени, перед глазами снова оказалась красная вода и ещё — руки Дэйва, узкие ладони с длинными пальцами, перемазанные в крови.
— Пошла к чёрту! — задыхаясь, с трудом выговорила Анна.
Кажется, Дэйв шагнул к ней. Кажется, она всё-таки занесла руку для удара. Потом наступила темнота.
Через толщу земли было видно, как склоняется над саженцем золотокосая женщина, как текут её рукава, как ладони обнимают побег, как он растёт, а корни становятся глубже, и как тонкая юная рябина зацветает белым, несмотря на февраль.
Анна пришла в себя от того, что её тормошил Дэйв. Нож валялся в грязи, с неба падал тяжёлый липкий снег, снежинки путались в растрёпанных волосах Дэйва, похожего сейчас на любого из виденных Анной сидов больше, чем на человека.
— Они похоронили её, — прошептала она. — Похоронили и вырастили на могиле рябину. И всё кончилось. Дэйв помог ей встать на ноги, обхватил за дрожащие плечи.
— Не кончилось, — сказал он устало.
Потом они сидели в машине, Анна куталась в пальто, пытаясь согреться, Дэйв говорил:
— Ива пророчила, что я стану убийцей, а мои руки — красными от крови. Она не хотела, чтобы так случилось. Она устала от своих пророчеств и от смертей в них. Она забрала меня отсюда, а когда мать пришла за мной — уговорила её попробовать обмануть судьбу. Сама видишь, что у них получилось.
Он попробовал улыбнуться, вышло горько и как-то обречённо. — Я не хотел её убивать.
— Я знаю, — Анна сама удивилась, как жёстко это прозвучало.
— Она запретила мне переходить через Границу. А я… Мне всегда хотелось сюда. Дышать, ходить по улицам, строить лодки, ставить на них паруса, разговаривать с людьми, жить настоящей жизнью. Может, если бы меня забрали в большой сид, всё было бы не так, но Ива всегда жила уединённо, одинокая среди своих видений.
Лицо Дэйва сделалось задумчивым. Сейчас Анна отчётливо видела в нём и различие с теми парнями, которые приходили за мёртвой баньши. Было в Дэйве что-то похожее на неправильно сросшийся перелом. Вроде и цело, но не так, как должно быть.
Ничего удивительного для человека, который большую часть жизни прожил с полубезумной провидицей.
— Я знаю, что ты не хотел убивать её. Нож был у неё в руке. Ты перехватил её за запястье, должно быть, когда она пыталась ударить тебя. Не знаю, что случилось потом.
— Потом она просто посмотрела на меня, и я стал убийцей. Не помню, как это вышло. Может быть, она заставила меня ударить. Или я не удержался. Я понял, что убил её, уже когда стоял над ней, а на моих руках была кровь. Наверное, она решила, что мёртвой ей будет проще закончить начатое, чем живой. Она была очень зла, когда узнала, что я нарушил её запрет и приходил сюда. Кажется, это пророчество никак не отпускало её. Это страшно.
— Она ушла. Они посадили над ней рябину, чтобы она не возвращалась, те, кто забрал тело отсюда, — сказала Анна. И неожиданно осеклась, вспомнив: — Они сказали, что если убийцу не найдёт полиция, его найдёт их правосудие.
С какой-то отчаянной остротой Анна Греймур почувствовала, как рассыпается, словно высохшая зимняя трава, у неё в руках кое-как собранный на живую нитку мирок, в котором было место ромашкам посреди зимы, и обещанию чуда, и смыслу ждать чего-то холодными вечерами. Больше этого не будет.
— Перед тобой я виновен, — сказал Дэйв. — Я не должен был рассказывать Иве, что хожу через Границу к женщине. Должно быть, ей показалось справедливым решить это дело руками той, из-за которой я нарушил запрет.
— Я работала с телом в морге, — проговорила Анна и как-то отстранённо удивилась звучанию этой фразы. — Я думала, она поэтому привязалась ко мне.
Ей хотелось спросить, из-за неё ли он нарушил этот запрет, или сошла бы любая женщина с этой стороны Границы, но Анна проглотила этот вопрос раньше, чем он сорвался с языка. Вместо этого она сказала:
— Тебя ищет полиция. И эти парни из-за тумана тоже будут искать.
— Правосудие Другой стороны настигнет меня не раньше Самайна, — Дэйв медленно вздохнул. — Но оно — не полиция, его я не обману.
Какое-то время они оба молчали. Дэйв смотрел на Анну с какой-то затаённой болью, она старалась на него совсем не смотреть.
Потом глянула в упор и сказала твёрдо:
— Тебе лучше уйти. Я всё-таки работаю на копов.
Она почти ждала, что Дэйв попытается что-то сказать, но он молча вылез из машины и пошёл прочь. Анна какое-то время смотрела ему вслед, потом осторожно повернула ключ в замке зажигания. Ей ужасно, просто нестерпимо хотелось прочь отсюда, но она не была уверена, что сможет куда-то доехать.
