А ещё нужно было сказать Дэйву, что романтический уик-энд, на который они так надеялись, закончился, не успев даже начаться. Анна мрачно подумала, что иногда понимает своего бывшего мужа, пытавшегося уговорить её уволиться.
— Едь, — Ноймар махнула рукой. — Вали отсюда, пока Адамс не притащился. Странно, кстати, что ещё не… Может, в пробке застрял. Хотя откуда сейчас пробки, в такую рань?
Анна с удовольствием захлопнула за собой дверь машины, отгораживаясь от ветра и холода. Повернула ключ в замке зажигания. И попыталась хотя бы на ближайшие полчаса выбросить из головы убийцу, жертву, форму синяков и степень окоченения.
Потому что Дэйв стоил того, чтобы думать о нём, а не покойнице в труповозке.
Временами Анне казалось, что это происходит не с ней. Потому что такие парни, как Дэйв, не знакомятся в барах с усталыми женщинами за тридцать, а если даже и знакомятся и остаются на ночь, не возвращаются к ним потом.
Ей всё время казалось — она пытается удержать в руках что-то, совсем для её рук не предназначенное. Что-то слишком мимолётное. Но Дэйв возвращался. Приносил полевые ромашки среди зимы и спелые вишни, на вкус совсем непохожие на тепличные. А потом снова пропадал куда-то.
Или Анна сама пропадала на работе. Она хмыкнула и прибавила скорости. Машина выехала на дорогу. Мимо поплыли холмы Тары, по-зимнему бледные. Мелькнул на обочине указатель на Байль.
Старый тёткин дом прятался за голыми ветками неухоженного сада. Анна Греймур въехала сюда больше года назад, но у неё так и не дошли руки привести в порядок ни дом, ни сад.
Тётка умерла давно, дом стоял заброшенным. Анна жила в Йерке, её родители в Лоуде. Когда она заикнулась о продаже, мать устроила грандиозный скандал, обвиняя непутёвую дочь в неуважении к чужим светлым воспоминаниям.
Потом это оказалось огромной удачей. Наверное, самой большой в жизни Анны. Потому что когда она собрала вещи и села в машину, оставив Майкла орать на пороге их общего коттеджа, нового, ещё пахнущего свежей краской, ей было куда ехать.
Потом Анне Греймур повезло снова. В Байле была работа. Помог старый университетский приятель, Дэйв Митчелл, сам собирающийся сменить холмы и туманы на приморское побережье. Тоже Дэйв, кстати.
— Только ничему не удивляйся, — сказал ей Митчелл напоследок. — А если не лезет ни в какие ворота, звони в особый.
Особым называли отдел, который занимался всем, связанным с Границей. Листок с его телефонным номером был приколот у Анны на стене над рабочим компьютером. За год у неё не было ни единого повода позвонить.
Она припарковала машину перед воротами и вышла. Снова напомнила себе, что с остатками клумбы надо что-то сделать. Например, выкинуть к чёртовой матери.
В маленьком холле опять перегорела лампочка. С электропроводкой в старом доме творилось что-то неописуемое. Анна коротко ругнулась. И добавила ещё пару слов, когда увидела, что ботинки Дэйва, которые он вечером оставил рядом с её садовыми сапогами, пропали.
Наверное, понял, что субботу можно считать пропавшей, и ушёл. Греймур раздраженно бросила сумку на тумбочку. Сегодня была не её смена, но Пита Салливана угораздило заболеть удивительно некстати. Анна вздохнула и, не разуваясь, прошла через гостиную на кухню.
В мойке белели не вымытые тарелки. Укоряюще намекали остатки вина в бокалах, из которых они с Дэйвом пили вечером. Анна наспех соорудила себе сэндвич. Запила остатками вчерашнего кофе. Подумала немного и достала телефон.
Номер Дэйва был недоступен. Такое с ним бывало. Более того, Анна даже ждала, что однажды абонент окончательно не выйдет на связь, но сейчас что-то неприятно шевельнулось в груди, и это что-то подозрительно походило на обиду.
Решительно она допила кофе. Обижаться не было никакого смысла. Саму Анну ждала неизвестная покойница, и ей, скорее всего, придется уделить если не всю субботу, то изрядную её часть. А после сил на романтику уже не будет никаких.
Неизвестная покойница терпеливо лежала на железном столе в секционной. Возле стола неуверенно топтался техник, словно никак не мог сообразить, как снимать с неё платье. Мёртвая немигающе смотрела в потолок. Это было странно, Анна прекрасно помнила, как Труди Ноймар опустила её веки перед тем, как труп начали упаковывать в мешок для перевозки.
— Криминалисты затребовали все вещи, — сказал техник. Голос его звучал виновато. — Но я… Я не могу.
Анна нахмурилась. Дженсен работал в полицейском морге дольше, чем она. Гораздо дольше. Имел дело с женщинами, мужчинами, детьми и мёртвыми домашними животными
не первой свежести. Никакой робости за ним Греймур никогда не замечала.
— Я не понимаю, — проговорила она. Глянула ещё раз на тело на столе. И вздрогнула от неожиданности — мёртвая смотрела как будто прямо на неё.
— Мне кажется, мы не должны этого делать, — тихо пробормотал Дженсен. — Раздевать её, резать её.
Вообще-то, этого была его обязанность — подготовить тело и сделать разрез, чтобы Анна могла начать работу. Но мысль о том, что они будут вскрывать эту женщину, лежащую на столе в секционной, почему-то показалась сейчас Анне Греймур очень странной.
