Она успела подняться совсем невысоко по склону, пригибаясь и стараясь держаться за кустами. Потом камень, крупный, устойчивый, глубоко вросший в землю, вывернулся у неё из-под ноги, увлекая за собой. Анна покатилась вниз. Каким-то чудом ей удалось не закричать.
Греймур вскочила на ноги. И поняла, что стоит у края каменной площадки с яблоней и озером-колодцем. В полнейшей безветрии ветви со светящимися плодами покачивались и шевелились.
О'Рейли стоял перед деревом на коленях, голова опущена, руки безвольно висят вдоль тела. Пистолета у него не было. На глазах у Анны прямо из дерева к нему потянулись белые руки, коснулись склоненной головы. О'Рейли жалобно застонал. Анну обдало холодной волной ужаса.
Со скрипом дерево раскрылось, выпуская наружу нагую женщину. Её тело казалось таким же бледным и светящимся, как яблоки на ветвях. Анна попятилась, но сзади щерился кустарник, и его ветки оказались неожиданно острыми. Греймур отпрянула.
— Не бойся, — она скорее почувствовала, чем услышала голос женщины из яблони. — Съешь мои плоды. Я заберу страхи, я дам покой, над тобой будет вода-а-а.
Ветви яблони как-то удлинились, теперь они тянулись к Анне, словно чёрные корявые пальцы в бледных наростах плодов.
— Иди ко мне-е-е, — женщина звала. Она обошла замершего О'Рейли, приближаясь к Анне неспешно, словно её забавляло происходящее. — Я заберу тебя-а. Я чую жертву и чую жертвующего-о. Жертва будет принесена мне-е-е.
Было в этих растянутых гласных что-то гипнотическое, что-то парализующее, и Греймур почувствовала, что не может пошевелиться. Яблоко с тянущей к ней ветки показалось невозможно сладким, неудержимо желанным. Анне было страшно, ужасно страшно, но этот страх был где-то далеко, словно не с ней, словно их разделяла толща прозрачной воды, когда уже текла над Анной.
Светящаяся женщина шла медленно. Дымка курилась вокруг её нагого тела, воздух пах горечью, и Анна почти сделала шаг навстречу, когда сильный толчок в плечо все-таки отшвырнул её в колючие кусты.
Тёмная фигура встала перед светящейся женщиной, и та отпрянула обратно к дереву. Пронзительно скрипнули, почти взвизгнули ветви, когда что-то длинное пригвоздило женщину к стволу. Застонал О'Рейли.
Кто-то склонился над Анной встряхнул её за плечо, и Греймур словно сквозь пелену услышала: — Вставай. Нам нужно уходить отсюда.
Голос был знакомый, очень знакомый, но его обладателю было нечего делать в этом проклятом распадке между холмов на Другой стороне. Сильная рука вздёрнула Анну на ноги.
Скрипели ветки, сорвавшийся ветер разметал остатки тумана по лощине. Светящаяся женщина из яблони корчилась, пригвожденная к стволу собственного дерева, сияние её тела то гасло, то разгоралось снова. Затряс головой О'Рейли, как человек, очнувшийся после долгого глубокого сна.
Чужие пальцы обхватили ладонь Анны, и ее почти насильно потащили прочь, обратно в темноту оврага. Прочь от яблони, от Моргана О'Рейли, от кустарника, пахнущего горько и тревожно. У Греймур кружилась голова, во рту пересохло, ноги почти не держали.
Где-то вдалеке, на самом пределе слышимости над холмами пронесся низкий тягучий звук. Анна тряхнула головой, рука, сжимающая ее руку, вздрогнула.
— Еще немного, — сказали ей.
Они шли куда-то в темноте, и в какой-то момент оказалось, что запах цветов остался позади, а здесь — только ночной ветер, пахнущий незнакомой травой. И еще тепло чужих пальцев.
Анна остановилась. Провела ладонью по лицу и сказала:
— Тебе нельзя приходить сюда.
— Верно, — в темноте лицо Дэйва казалось лицом призрака, появившегося из небытия. — И здесь оставаться нельзя. Я пронзил её копьем из орешника. Это благое дерево, но я не знаю, хватит ли у него силы против такого могучего духа.
За руку он повёл Анну дальше в темноту оврага. Скоро впереди начало угадываться открытое пространство. Поле. А за ним — Граница. Анна через плечо оглянулась туда, где они оставили О'Рейли.
— Он…
— Не вижу ничего дурного в том, чтобы его съели, — Дэйв хмыкнул.
— У него пистолет.
— Не бойся.
Анна вымученно улыбнулась. Её начало знобить.
Дэйв глянул на неё, выпустил её руку и скинул куртку. Набросил Анне на плечи. Куртка была человеческой, самой обыкновенной ветровкой и пахло от неё городскими улицами и бюджетным одеколоном. Анна снова поймала ладонь Дэйва, вцепилась дрожащими пальцами. — Как ты здесь оказался?
— Увидел, что ты садишься в машину к какому-то хмырю, а потом нашел твой разбитый телефон. Задержался пока ловил такси, и к Границе от поворота всё равно пришлось идти пешком. Хорошо, догадался сразу вырезать себе копьё из орешника, когда понял, что в этом распадке что-то неладное.
Теперь, когда адреналин схлынул, Анна чувствовала себя выжатой до последней капли. У неё болели разбитые ноги, плечо и еще почему-то рёбра.
— Выйдем отсюда и передохнём, — Дэйв глянул на неё с тревогой.
— Мы оставили машину у холмов. Там моя сумка с документами.
Почему-то серебряная веточка волновала Анну больше чем водительское удостоверение и рабочий пропуск, но это было слишком сложно, чтобы объяснять.
