Заворачивая за угол очередного склада, мы лоб в лоб столкнулись с человеком в обычной рабочей одежде. Он сразу опустил лицо и прошмыгнул мимо, но я успел заметить характерные черты лица – выдающиеся скулы, мощный подбородок, брови вразлет.
– Ты чего встал? – спросил Щербатин.
– Это... Щербатин, это был ивенк!
– Что-что?
– Стой! – закричал я и бросился за незнакомцем. – Остановись!
Человек быстро оглянулся и бросился бежать. Я хотел успокоить его, объяснить, что хочу всего лишь поговорить, но на бегу это плохо получалось. Мои крики заставляли его только прибавлять скорости.
– Подожди! – кричал я, а он убегал, петляя между складами.
Щербатин быстро отстал, я уже не слышал за спиной его топота. Он крикнул, чтобы я его подождал, однако ждать было нельзя. Незнакомец бежал очень проворно и легко мог ускользнуть. А этого я никак не мог допустить. Зачем он убегает, неужели не разглядел в нас сородичей?
– Стой же, подожди! – продолжал безуспешно взывать я.
Склады кончились, и мы оказались в скоплении больших металлических баков. Наверно, там хранилось ракетное топливо, и эта территория была запретной для посторонних, но я ни о чем таком не думал. Меня волновало, как быстро я выдохнусь. Впрочем, ивенкский организм – крепкая и надежная штука, он работал, как хорошо отлаженная машина. В своем прежнем теле я давно бы сдох.
Склады кончались. Незнакомец с разбега запрыгнул на какую-то решетчатую стойку, ловко забрался по ней, перепрыгнул через забор и скрылся из виду. Я последовал за ним, уже не надеясь его увидеть. Однако с верхушки забора разглядел, как он карабкается по грунтовой насыпи. Впереди была стоянка такси, площадка для аэровагонов, вход в подземку и много-много людей. Через несколько секунд человек смешается с толпой и канет в нее навсегда.
Я набрал полные легкие воздуха и насколько мог громко крикнул заветные слова, внезапно пришедшие на память:
– Эйо! Ках-хрра мунна гхрахх!
Я не был уверен, что это подействует, но иного выхода не видел.
Незнакомец замедлил бег, а затем и вовсе остановился. Медленно обернулся и, обнаружив, что я еще далеко, перевел дух. Однако я видел, что он в любой миг готов сорваться с места и убежать.
– Не бойся! – крикнул я. – Можно мне подойти?
Он не ответил, но я уже спрыгнул с забора. Слегка развел руки в стороны, демонстрируя безоружность и мирный настрой. Медленно, чтобы не напугать, я направился к нему. Он настороженно наблюдал.
– Не бойся, – повторил я самым мирным голосом, на который был способен. – Ты ивенк?
– А ты? – Он внимательно разглядывал мое лицо. Он уже видел, что мы с ним похожи, но продолжал держаться настороженно.
– Я – пересаженный. Ты, наверно, тоже. Скажи – верно? Тебя пересадили?
Он молчал. Похоже, у него не было никаких причин брататься со мной и даже просто разговаривать. Мне это было непонятно, мы же почти соплеменники.
– Мы – первые люди, которых пересадили в тела ивенков. Меня зовут Беня, а моего товарища – Щерба. А тебя?
– Зачем тебе это? – холодно спросил он.
– Ну, не знаю... Мы же оба были там. Ты, наверно, бывший штурмовик или пехотинец.
Его взгляд на мгновение скользнул за мою спину, и он тут же интуитивно шагнул назад. Я понял – на верхушке забора показался Щербатин.
– Зачем ты убегал? Мы просто хотели поговорить. – Я старался заболтать его и успокоить, пока он вновь не начал драпать. Он и в самом деле тихонько отступал, стремясь увеличить расстояние между нами.
Наконец подошел Щербатин. Отдышавшись, он сказал:
– Молодец, парень! Я тоже хотел бы это сделать, но...
– Что сделать? – Глаза незнакомца вспыхнули.
– Ну ведь это же ты взорвал чертов космолет?
Не говоря ни слова, незнакомец рванул прочь с такой скоростью, что я не решился его догонять.
– Подожди! – только и крикнул я, после чего безнадежно махнул рукой.
– Чего это он? – удивился Щербатин. – Мы же свои ребята.
Я хотел ответить, но потом и на него тоже махнул рукой.
Впечатления от взрыва в порту еще долго волновали нас. Но со временем жизнь заполнили другие события, и многие из них были приятными.
Во-первых, начальник как-то проверил мой номер и сказал, что до седьмого холо мне осталось доработать каких-то девяносто дней. А там заканчивался и срок обучения на курсах, так что я мог рассчитывать стать начальником. Пусть и небольшим, но зато в канцелярии Общего Божества, а не в каком-нибудь общепите.
Еще одно радостное событие произошло случайно. Мы очень экономно относились к своей капусте и отламывали листики, только когда становилось совсем невтерпеж. Новые вырастали медленно, а до семян было вообще далеко. Однажды я по неосторожности отломил лишний листок. Я переборол желание тут же его перемолоть зубами и оставил там же, в ящике, до следующего раза. А наутро увидел крохотный тонкий корешок, зацепившийся за почву. Листок прижился, из него мог вырасти новый куст.
