Он продолжал чертыхаться, бить по клавишам и грозить кому-то ужасными карами. Наконец я услышал его вкрадчивый возглас: «Ага!»
– Неужели что-то нашел? – спросил я.
– А куда она денется? Последний раз ее номер проверялся в центре временной изоляции. Ублюдки, они уже лишили ее холо!
– Где она сейчас? Надеюсь, мы не будем брать штурмом городскую тюрьму?
– Ее отправили в больницу промышленного сектора. Нужно торопиться. Я знаю, где это.
– Щербатин! – Я схватил его за руку и пристально посмотрел в глаза. – Щербатин, куда ты хочешь торопиться? Опомнись. Во-первых, у тебя ноги еще подгибаются. Подумай здраво...
– Беня! – От стряхнул мою руку, и его лицо перекосилось от злости. – Я тебе уже говорил, чтобы ты не лез в мои дела? Вот и не лезь, сиди со своим здравым смыслом, а меня не трогай.
– Ты хочешь ее украсть? Или отбить?
– Да, и то и другое.
– И что дальше? Допустим, ты увезешь ее из больницы – а потом? Будешь всю жизнь прятать под кроватью?
Он откинулся на спинку стула, задумавшись. Я решил, что он внял трезвым мыслям, и попробовал его окончательно в них утвердить:
– Щербатин, похоже, ты хочешь только, чтобы тебе отстрелили башку и совесть больше тебя не мучила. Но ей ты этим не поможешь...
– Помолчи, – сухо сказал Щербатин.
Я украдкой следил за ним. Он думал, но явно не над моими трезвыми доводами и аргументами. У него имелись свои аргументы.
– Ночь уже скоро, – проговорил он. – В больницу спешить смысла нет. Ее там все равно трогать до утра не будут.
– Щербатин, может, ты все-таки...
– Да помолчи, Беня! Спешить незачем, и это хорошо. Будет время подготовиться.
Он встал, повел плечами, разминая их после химического паралича. Затем подошел к шкафу, вытащил свой ивенкский наряд и осмотрел его со всех сторон. Переодевшись, он отломил несколько листков от куста капусты, завернул их в мокрую тряпочку и положил в карман. Я уже понял, куда он собирается идти.
– Ты, Беня, должен сидеть здесь и не высовывать нос. Тебе и так уже досталось... В общем, не лезь.
Он подергал накидку, убирая лишние складки, и вышел за дверь, аккуратно ее прикрыв.
Несколько секунд я смотрел в окно, где уже сгустилась тьма. Поезда в подземке сейчас ходят редко-редко. А воздушного транспорта вообще не дождешься. Щербатин даже не догадался позаботиться о такси.
Я поднялся, ввел в терминал несколько команд и отправился догонять своего безумного приятеля. Проходя мимо своей двери, я задержался. Неизвестно, суждено ли нам сюда вернуться. Надо бы захватить самое дорогое.
И, подойдя к своему капустному кусту, я осторожно отломил коробочку, в которой уже созрели семена.
Мы двигались по полутемному коридору спящей рабочей казармы на самой окраине города. Меня прямо-таки передернуло, когда на входе потянуло знакомыми запахами старой одежды, сырости и плесени.
– Ты знаешь, в какой он комнате? – спросил я.
– Даже на какой кровати, – фыркнул Щербатин.
В сумеречном помещении слышалось дыхание трех сотен человек. Я видел ряды кроватей, темные комки одежды, разбросанные лотки из-под еды. Все такое знакомое и такое обыкновенное. Казалось, время повернуло вспять и мы снова среди привычной обстановки, в которой провели столь долгие и безрадостные дни.
– Здесь, – сказал Щербатин.
– Кровать пуста, – констатировал я. – Чего и следовало ожидать.
– Почему? Думаешь, наш друг на очередном задании партизанского подполья?
– Да где угодно. В тюрьме, например.
– Тихо! – Щербатин схватил меня за рукав.
Послышались шаги, и через несколько секунд мы увидели Варпа. Он осторожно шел между рядами кроватей, полностью одетый, с тарелкой комбикорма в руке.
– Здравствуй, брат, – тихо проговорил Щербатин.
Варп резко остановился. Было видно, как он испуган и как неприятна ему эта встреча.
– Не бойся, – продолжал Щербатин. – Мы хотели только поговорить.
– Что вам нужно? – произнес Варп неровным от волнения голосом. – Сейчас ночь, я должен спать. Мне рано вставать, а вы мешаете. Я позову коменданта.
– Тебе не нужно рано вставать, ты не ходишь на работу, – мягко возразил Щербатин. – Где мы можем поговорить?
Варп положил еду на кровать, не отрывая от нас подозрительного взгляда. Немного подумав, он кивнул нам и направился к выходу.
Мы оказались в тускло освещенной умывальной комнате. Под ногами хлюпала вода, из кранов с тихим звоном срывались капли. Здесь было мрачно и неуютно. На меня вновь накатило ощущение безнадежности, нищеты, скудных и безрадостных будней.
– Что вам нужно? – повторил Варп. Казалось, он все готов отдать, лишь бы от нас избавиться.
– Не спеши, брат. – Щербатин полез под накидку и вытащил сверток с капустными листами. – Возьми, это тебе.
У парня округлились глаза. Он сразу как-то смешался, лицо утратило напряженность и подозрительность. Теперь он боялся одного – как бы мы не забрали чудесный дар.
– Это мне? – растерянно произнес он. – Правда?
– Можешь съесть это прямо сейчас. Парочку листов оставь – положишь их в мокрую землю, и они приживутся.
Мы смотрели, как он ест. Гордый и недоверчивый человек на какое-то время стал совершенно ручным. Но лишь на время.
– Итак, что вы хотите? – спросил наконец Варп.
