Моя интуиция снова меня не подвела: к третьему бокалу, я успел пройтись в своей голове по каждому из присутствующих, - увидеть все детали(само собой исключительно негативного характера).
Взгляд и движения уже стали довольно плавными. О как мне нравится это замедление временного континуума в те моменты когда я пьян. Ты медленно проводишь рукой, разрезая воздух, но в твоих глазах рука пролетает со сверхзвуковой скоростью. Ты сидишь в вагоне метро и проезжаешь за десять минут тот путь, который обычно занимает у тебя целый час. Ты словно член экипажа космического корабля, который преодолевает огромные расстояния во время гиперпрыжка.
Неизвестно сколько бы я просидел еще здесь до момента пока очередной бокал не отключит питание моего корабля, если бы ко мне не подошел настоящий завсегдатай с явным намерением завести разговор. Выглядело это довольно странно. Как и ожидалось, завсегдатай молниеносно переместился в пространстве, преодолев довольно приличное пространство, которое нас разделяло. Я словно просмотрел анимационный ролик, в котором было пропущено несколько тысяч кадров, я кажется даже пропустил тот момент когда он уселся прямо напротив меня. Его слова прозвучали так же противно как звучит по утрам будильник:
- Я раньше не видел тебя здесь. - что то в его взгляде было странным и я не сразу смог это понять, в этот момент мне было легче списать все на действие алкогольного опьянения.
- Причиной всему - тот факт, что я здесь впервые. - Ответил я словно графоман, возомнивший себя великим писателем. Я смотрел на свой полупустой бокал в надежде, что мое безразличие поможет ему оставить меня в покое. Вдруг рядом с бокалом появилась его правая рука:
- Габриэль.
“Ну вот, только этого мне не хватало” - “послушай, я пришел сюда, чтобы напиться, а не заводить бесполезные знакомства” - проговорил я про себя, пока поворачивал голову, но в тот самый момент, когда наши взгляды пересеклись, я вдруг снова(в который раз за сегодня) искренне улыбнулся и, пожав руку Габриэлю, вежливо назвал свое имя. “Что?! Что ты делаешь? Откуда это милое блеяние?” - я сам себя ругал где-то глубоко в своих мыслях, так, чтобы никто не слышал, хотя ощущение было таким, будто меня ругает отец. Он постоянно обвинял меня в излишней мягкости характера, которую я перенял от своей матери. Согласно жизненной философии, которой он придерживался и исповедовал, это было сродни раковой опухоли для мужского характера.
Габриэль, тут же воспользовался сигналом, означающим, что я согласен продолжить беседу, подсев ко мне поближе. Он сделал какой-то странный, манерный жест, который заставил бармена повернутся вокруг свой оси на 180 градусов. В ту же секунду стало понятно, что таким образом Габриэль заказывает выпивку. Бармен поставил перед нами два бокала, содержимое которых выглядело как анализы в лаборатории. Мощные прожекторы время от времени били в нашу сторону, окрашивая содержимое бокала кислотно-желтым. Габриэль поднял один бокал и я снова обратил внимание на то, что сделал он это слишком, ну очень уж манерно, как бы не сказать... женственно?.. Как ни странно, я не испытал отвращения, скорее был слегка удивлен и не понимал, что происходит. Я перевел взгляд с Габриэля на второй бокал с незнакомым мне напитком, после чего снова взглянул на своего нового знакомого. Мне показалось, что его лицо понемногу начала искажать гримаса едва заметного раздражения.
- Послушай, я не смогу долго удерживать своими слабыми пальцами такой тяжелый бокал. - произнес Габриэль и взглядом указал на второй бокал, который продолжал стоять на барной стойке, словно солдат, который вернулся с войны, и обнаружил что его не дождалась любимая девушка. Я грубо обхватил тоненькую ножку бокала, крепко сжав ее в кулак, в отличие от Габриэля, который придерживал свой бокал лишь большим, указательным и средним пальцами, поднимая его над барной стойкой. Габриэль, с привычной для него легкостью, еле-еле коснулся моего бокала. Соприкоснувшись, они наверняка издали невероятной красоты звук, ноту, звучавшую одно единственное мгновение, однако эту ноту не суждено было услышать никому - здешний шум поглощал практически все звуки подобной красоты, равно как и уродство современности поглотило всю былую красоту визуальную. Музыка была слишком ритмичной, она тяжело и со всей силы долбила по голове, а постоянно повторяющаяся фраза, короткая и бессмысленная, единственная фраза из которой состоял весь текст композиции, давила на подсознание и сводила с ума.
