А дальше длинными галсами пошли – из стороны в сторону, пересекая тот экватор нещадно и многократно…. Детство голоштанное, блин тропический, полное!
Допересекались, на свою голову. Налетел-таки – штормяга…
Южная половина неба нахмурилась нешуточно. Наступил полный и бесконечно-мрачный штиль. Было, вот, только что солнце. А теперь – где оно? Тишина обрушилась – необычайная и тревожная. Даже волны остаточные стали – абсолютно бесшумно – стучаться в борта яхты. Духота навалилась – немыслимая. Пот потёк ручьями…
Откуда придёт ветер? А это очень важно – необходимо, чтобы он ударил в корму яхты. Иначе – кердык полный, не берущийся.
Ветер налетел единым порывом. Бом-кливер, стаксель и топселя надулись нехилыми пузырями, «Кошка» задрожала, и, неуклонно набирая ход, понеслась на северо-запад.
Капитан Мюллер положил руля под ветер, паруса захлопали – словно салют праздничный.
Фьорд взобрался на салинг. Минут через пять-шесть он стал подавать руками какие-то знаки. Что конкретно – непонятно, но смысл угадывался чётко: кранты полные – деревушке задрипанной – наступают…
Оказалось, что попали мы в самое пекло, то есть, в эпицентр тропического урагана, носившего гордое женское имя – «Елена». Слава Богу, что Фьорд успел вовремя спуститься с мачты…
Только что шли по ветру со скоростью курьерского поезда, волны легко обгоняя. И, вдруг, наступило полное безветрие. Волны гигантские мчатся нам навстречу. Страшно…
Что дальше произошло – в это никто не верит, сколько раз я ни рассказывал.
На одной из встречных волн перевернуло яхту. Сделала «Кошка» сальто безупречное (или «петлю Нестерова», для тех, кто понимает), да и приводнилась мягко, за ушедшей волной…
И так – за время урагана – пять раз было! Никто не верит, а зря.
Прав был незабвенный капитан Врунгель:
– Как вы судно назовёте – так оно и поплывёт!
И народная мудрость, безусловно, права:
– Кошка, она всегда на лапы приземляется.
А, так же, как показывает практика, и – приводняется!
Кошка – всегда – приземляется на лапы.
Мяукая, при этом, немножко.
Какое же это ёмкое слово, однако:
– Кошка!
Прошёл ураган, потрепав нас изрядно.
Мачта сломана, паруса порваны в клочья, дизель – на последнем издыхании….
Огляделись – Земля с юго-запада.
Подплываем – со скоростью черепахи:
– Ба, Барбадос! Куда и плыли – собственно. Бывает…
Отстоялись на Барбадосе с недельку, новую мачту поставили, парусов подкупили, благословясь, дальше пошли.
Ещё через сутки «Кошка» бросила якоря в уютной бухте Сан-Анхелино. Городишко есть такой – на карибском побережье.
Какая это страна?
А, так ли это важно? Допустим, Никарагуа.
Впрочем, даже не все местные жители на этот вопрос отвечают уверенно. Некоторые, безмятежно улыбаясь, отвечают:
– Да, Карибия, наверное….
Баллада Странствий
Эхо – былых времён.
Зов – тех далёких стран.
Вновь – ветер перемен.
Бьёт – в наши паруса!
Тени – прожитых лет.
Нам – не дают уснуть.
Отблески – прошлых побед.
Наш – озаряют путь!
Чаек – тоскливый крик.
Вслед летит – за кормой.
Жизнь – это только миг.
Нам не надо – другой.
Клипер – поднял паруса.
Все – словно бы – навсегда.
И – голубая звезда.
Снова – слепит глаза.
Сотни – ужасных бурь.
Где-то – в засаде сидят.
Нынче у нас – июнь.
Плаванье – до декабря.
Месяц – и белый песок.
Тёплый и нежный – такой.
Кошкой – лежит у ног.
Ластиться – под рукой.
В том кабачке – огни.
И гитары – поют.
Тропики – рай для любви.
Может – останусь я тут?
Вдруг – позабуду Тебя?
Завтра – встав поутру?
Златом – пошло звеня.
Я гарем – заведу?
В трюм его – помещу.
Вновь – поднять паруса!
Отчего же – грущу?
Отчего же – слеза?
И – миллиарды звёзд.
Нежно так светят – вдали…
Слушай – не надо слёз.
Просто – меня позови.
Ты позови – всерьёз.
Через – шторма и года.
Что мне – те полчища звёзд?
Ты у меня – одна.
Сон, вдруг, снится – ещё.
Первый снег – на полях.
По полю – мы вдвоём.
Дружно шагаем. Зря
Снился – под утро – тот сон.
Яркая в небе – заря.
Чистый – совсем – горизонт.
Может, всё это – зря?
Значит – всё решено:
Вся команда – наверх!
Рулевой – путь домой!
Даст Бог – всем!
Снова – знакомый причал.
Кто там – стоит на краю
Пирса? Не уж-то – Она?
Та, что так нежно – люблю…
Допустим, вы пришли на морской пляж какого-либо курортного городка. Например, блистательной Ниццы. Или, наоборот, провинциального и зачуханного Ейска.
Стоите и глядите себе под ноги, а потом медленно поднимаете голову.
В этом случае вашему взгляду последовательно открывается череда изысканных картинок: песок, песок, море, море, линия горизонта, небо, небо, небо…
Но, так бывает далеко не везде и не всегда.
Например, здесь, на набережной городка Сан-Анхелино, поздней весной или в начале лета, при полном безветрии, на рассвете – между шестью и семью утренними часами – череда картинок будет иной: песок, песок, море, море, море, море, (а может, уже небо?), точно – небо, (а может, еще море?), море, море…
И никаких тебе фокусов. Просто море и небо окрашены в совершенно-одинаковые, ярко-бирюзовые цвета. Линия горизонта отсутствует. Небо и море сливаются в нечто Единое, Неразделимое и Неразгаданное…
Ничего прекрасней на белом Свете нет.