- Золотые украшения тоже представляют собой художественную ценность, - пожала плечами девушка. – Но мне казалось, что вас, господин Тагиров, в первую очередь интересует культурное наследие древних.
- А кто сказал, что культурное наследие не может быть золотым? – усмехнулся с земли Тагиров.
- Теперь ты понимаешь, дорогая, почему глиняные черепки археологи находят тоннами, а ценные изделия, скажем, из золота – никогда? Такие вот ценители культурного наследия обгоняют.
- Ваша ирония совершенно неуместна в данном случае, господин Лыткарин. Я не собираюсь переплавлять это, - протянул полные золота руки Тагиров, - в дешевые кольца или висюльки для баб. Судя по всему, здесь еще много чего скрыто. Вас, молодые люди, именно за этим и посылали сюда!
Голос звучит жестко, подавляюще. Так разговаривает босс с нерадивыми подчиненными. Набив карманы золотом, Тагиров обрел уверенность. Теперь, ощущая тяжесть драгоценного металла, он снова стал Исмаилом Тагировым, «великим и ужасным»! Антон промолчал. Вообще-то, сей любитель старины прав. Его, Антона Лыткарина, действительно нанимали искать сокровища. Всякие там горшки, черепки и наскальные росписи так, побочный продукт.
- Что ж, будем считать, что контракт выполнен, - сказал Антон. – Идем дальше?
Погребальная камера почти не пострадала после землетрясения. Во всяком случае, видимых разрушений нет. Антон ведет группу далее, в глубину пещеры. Появляются знакомые сталагмиты. Каменные шипы высунулись из пола на высоту человеческого роста, неровный свет факелов порождает черные остроугольные тени, что перемещаются вместе с людьми. Вкрапления кварца отражают свет, горят колючими огоньками. В пещере тихо, но тишина тяжелая, давящая. Люди физически ощущают толщу камня и земли над головой. Кажется, будто из темноты за ними следят многочисленные невидимые существа, которых они побеспокоили своим присутствием.
- Долго еще? – нервно спросил Тагиров.
- Нет. Но это самый легкий участок пути.
Подземелье сузилось, образуя тупик. Показалась стена. Подойдя ближе, Антон увидел ту самую трещину, по которой он брел прошлый раз. Незаметно перевел дух. Он все-таки беспокоился, мало ли что наделало тут землетрясение.
- Трудно дышать! – прохрипел Василич.
Антон оглянулся. Лица блестят от пота, дыхание у людей тяжелое. Как ни странно, труднее всех пришлось Трухину. Он выше всех, крупнее, ему больше всего требуется кислорода. Федор стоит бледный, как стенка, дышит с хрипами, рука с факелом заметно дрожит.
- Гасите огонь. Хватит одного, - приказывает Антон.
Узкую нору, ведущую наверх, нашел быстро, по собственным следам.
- Я иду первым, ты, Валюша, за мной, - сказал Антон. - Здесь очень узкий проход, придется ползти вверх метров тридцать. Есть карманы, в которых можно отдохнуть, но они маленькие, все не поместятся.
Поднимает факел. В низком потолке чернеет щель. Все смотрят на нее, Тагиров недоверчиво качает головой:
- И это выход? Вы не ошибаетесь?
- Другого нет, можете сами убедиться, - отвечает Антон и передает факел Исмаилу.
Через несколько секунд он скрывается в проходе, за ним поднимается Валя, ее снизу подстраховывает Федор. Тагиров бросает бесполезный факел, карабкается наверх. Последним в дыре скрывается Василич. Антон чувствует себя гораздо увереннее, чем в прошлый раз. Правда, это имеет свои отрицательные стороны – в самом начале пути он так крепко приложился макушкой о камень, что даже засомневался – а правильно ли идет? Вроде прошлый раз тут каменюки не было? Подъем длится долго. Приходится останавливаться, поджидать остальных и просто отдыхать. Даже подняться по лестнице на пятый этаж – я имею в виду пожарную лестницу – для многих непосильная задача. А здесь надо карабкаться по тесной каменной кишке, обливаясь потом от жары и недостатка воздуха. Время от времени Антон оборачивается и спрашивает, как дела. Если в начале пути девушка отвечала бодро, то ближе к середине подъема энтузиазм угас, ответы стали тише. Когда за плечами … нет, под ногами осталось три четверти пути, в голосе Вали слышалось явное раздражение – чего пристал? Ясно же, что вниз не полезу.
