Хозяин туристического агентства вежливо качает стриженой головой, слушая странные пожелания двух молодых людей. Марокко не так избалована туристами, как Тунис или Египет, но все же приезжих хватает. Но очень редко заморские гости желают провести время, тем более медовый месяц, в безлюдных горах Атласа. А эти чокнутые русские хотят целый месяц провести в полном уединении в пещере, видите ли! Хозяин кивал, улыбка раздвигала пухлые губы до ушей и выпуклые глаза закатывались под лоб, показывая важным гостям, что и сам бы не прочь «уединиться» … с соседкой напротив, ей как раз только что исполнилось восемнадцать, но бизнес … да, бизнес! Не до пещер тут. Но для вас, господа сумасшедшие из России, все устроим в лучшем виде. После того, как требуемая сумма перекочевала из бумажника Антона в карман хозяина агентства, господ туристов пригласили в примерочную. Через полчаса Антон и Валя вышли из прохладного сумрака турагентства. За спиной Антона речным утесом возвышается рюкзак, набитый снаряжением, одеждой и припасами. Точно такой же в руках. Модернизированные баулы с трудом помещаются в багажнике такси. Хозяин еще раз пересчитывает цветные ассигнации. Мысленно он еще раз возвращается к недавним посетителям. Надо же, как изменился мир! Не так давно русских в Касабланке днем с огнем было не найти, а теперь на тебе, на медовый месяц приезжают! В горы им, видите ли, захотелось. В России вроде свои есть. Кавказ там, Памир, Альпы … Нет, Альпы в Швейцарии, но там кажется тоже были русские, только очень давно. Французов били. Это правильно, французов надо бить чаще. Эти крикливые свиньи всю Африку истоптали, превратили Марокко в свою колонию. С великим трудом удалось освободиться от лягушатников в середине прошлого века, но до сих пор французскую речь на улицах Касабланки слышишь гораздо чаще, чем родную. А высшее образование – подумать только! – и сейчас можно получить исключительно на французском языке. Преподавание в вузах ведется именно на нем. Хозяин турагентства, урожденный бербер, сокрушенно качает головой.
Антон и Валя возвращаются в аэропорт. Предстоит короткий перелет до Марракеша, далее на автомобиле в горы.
- Не понимаю, почему нельзя купить снаряжение там, вместо того, чтобы тащить его из Касабланки? – спросила Валя, с трудом поднимая рюкзак. Пухлый мешок с припасами грузно ложится на ленту транспортера и уползает за пластиковую штору.
- Потому что Марракеш – захолустье. Там даже приличных ботинок нельзя достать. А по горам в сандаликах не больно-то походишь, - ответил Антон. Его рюкзак еще тяжелее.
- Откуда ты знаешь? – удивилась девушка. – Ты же здесь первый раз.
- Наум инструктировал. Он дотошный, как главбух Счетной палаты. Все знает!
За прокат автомобиля запросили столько, что Антон решил было отказаться. Дешевле нанять такси. Но везти в горы туристов по грунтовой дороге желающих тоже не нашлось. Антон обозлился и предложил угнать первую попавшуюся машину. Девушка мудро посоветовала выпить зеленого чая в ближайшем кафе, а сама направилась в автосервис. Через полчаса, когда Антон напузырился горячим напитком до ушей, возле чайной остановился древний «олдсмобиль». Дверь распахнулась, из салона выпорхнула Валя, в прокаленном воздухе раздался нежный голосок:
- Карета подана, принц!
Осторожно, чтобы не расплескать проклятый чай, от которого живот раздуло, словно у паука, Антон поднимается из-за низкого столика. Антикварное корыто сдержанно гудит разболтанным двигателем, глушитель подозрительно рыкает и пускает клубки голубого дыма. Антон подходит. Ладонь касается обритой макушки, на пальцах остаются капельки пота. Обходит машину по кругу, на лице ясно видно сильное сомнение, что «это» далеко уедет.
- Дорогая, ты уверена, что сей раритет способен самостоятельно передвигаться на значительное расстояние? Может, прикупить еще пару ослов? – спрашивает он.
- Хозяин уверил меня, что машина проедет не меньше тысячи километров, - пожала плечами Валя. – Все равно другой транспорт за приемлемую цену не найдем. Марракеш действительно захолустье, ты прав.
Мимо плывут бедняцкие окраины города, в полуоткрытое окно в салон врываются запахи горелого мяса, нечистот и кислой псины. Обычные «ароматы» бидонвиля. Именно так в Марокко называют городские кварталы бедноты, в которых живут эмигранты из соседнего Алжира, разорившиеся крестьяне и безработные. Останавливаться и выходить из машины в таком районе смертельно опасно. Надо все время ехать, даже если впереди горит красный глаз светофора. Антон всю дорогу по окраине Марракеша с беспокойством посматривал на приборную доску, но все показатели были в норме. «Олдсмобиль» с самоварным шумом пожирал пространство, мотор исправно работал и вовсе не собирался глохнуть. Антон даже суеверно не стал переключать передачу со второй на повышенную. Так и ехал неспеша, словно на тракторе. Впрочем, по раздолбанной дороге быстрее и не поедешь.
