— Так оно и есть… — Штерн делает пометки на большой рельефной карте области: — вот здесь и вот тут… — думает… — в самом глубоком тылу… То же неприятель…
— Ловко, стервецы, придумали! — ходит по избе, широко шагая, Грахов; руки у него в карманах, кулаки выпираются в тонких черных штанах…
«Еще один лишний враг»… — думает Федоров.
Баев где-то на кухне возится с хозяйкой, уговариваясь насчет ужина:
— С дороги мы, хозяйка… устали… и снидать хочем… Здерн копается со своей «подзорной трубой» — уж очень ее бережет… Он собирается к Спасску в одарский штаб — Штерн его туда направляет в помощь, в район.
Входит Зарецкий.
— Товарищ Штерн! Там два корейца приехали… говорят, к вам…
— Откуда? — и Штерн отрывается от карты.
— Говорят, общество послало отуруг[11]…
— …Так вот товарищ Ким — здесь организуйте отряды… вливайте их по участкам в наши партизанские полевые штабы: вооружение дадим, а все остальное пусть берут на себя уруги… Охрана будет выделена из ваших же отрядов. Хунхузы тогда будут осторожнее… а потом: это я знаю, чьи проделки — Ли-фу!..
— Да-а… скуластое лицо Кима пасмурно. Он посматривает и как бы еще что-то ждет от Штерна… Он хорошо говорит по-русски — он вырос в Приморьи… учился в русской сельской школе… он все знает.
— Ли-фу — японский помощник… говорит он, и глаза его темнеют, за скулами что-то похрустывает…
— Только бы оружия — уруги помогут… теперь легко их поднять…
— А Сеул как? — тише и наклоняется к нему Штерн.
— Послал братку… — и огнем заговорщика зажигаются глаза Кима.
— Вот еще наши новые партизаны… — Штерн глазами показывает на корейца входящим Баеву и Харитонову и улыбается…
— Партизан! А винтовка? — смотрит Баев.
— Будет, он даст!.. — Ким уверенно к Штерну.
— Дадим… организуйтесь только скорее…
— Еще новая сила… и Федоров пересаживается ближе к столу и заводит оживленный разговор с Кимом о корейцах.
Не замечает, как из штаба давно уже разошлись… кто — ужинать, кто — по отрядам…
Остались только над картой Штерн, да Ким и дядя Федоров — тихо разговаривают…
Уже глубокая ночь.
Партизанские отряды, разбитые повзводно, разошлись по своим сеновалам.
Спят. А то с дивчатами гуляют.
Только заставы да конная разведка далеко по дорогам раскинула свои щупальцы…
Не спит…
Сторожит Янучино: главный штаб всех партизанских отрядов области — мозг и сердце всего повстанчества.
Не спит и Штерн.
Окно в комендантскую ни чем не завешено. Прекрасно видно все, что творится внутри.
Ефим разгуливает по перрону с какой-то барышней (меньше подозрений). Полчаса тому назад познакомился.
— Да-а… И вот, когда мы плыли по Индийскому океану, на нас напали китайские пираты… человек сто.
— Ой, что вы? Правда?
— Да-а… как же.
Ефим бросает внимательные быстрые взгляды в окно комендантской. Вон у стола, как раз против лампочки, сидит человек в маске. Напротив японский комендант. Беседуют.
Чорт! Скоро ли он выйдет? Уже два дня здесь, в Евгеньевке, следит Ефим за маской. Он решился выбрать удачный момент и пойти с маской на откровенность. Сначала заинтересует его документом… А потом… будет видно.
— Ну, и что же было?
— А? Что?
— С пиратами…
— A-а… С пиратами… Мы их разбили, конечно, и забрали всех в плен.
— Куда же вы их поместили?
— To есть мы хотели только забрать их… правда. А… Поместить было некуда. Пришлось их потопить.
— Всех?
— Всех.
— Что вы?!
— Да…
«Ага… встают. Собираются… Должно быть, сейчас выйдут».
— А вы в Лондоне были?
— Был. Я везде был.
— Ах, наверно интересно?..
— Как же… Башня Эйфеля и прочее… Вы простите меня… Сейчас должен идти. Надеюсь, завтра вечером вы здесь будете? Я буду ждать.
— Ах, что вы говорите?! Разве можно?! А в какое время?
— В это же. Да, да… Всего хорошего.
Барышня удаляется. Ефим ждет.
Куда это он идет?
Ефим следит за маской. Уже позади остаются составы поездов. Маска не сворачивает в поселок. Маска идет прямо по линии в сторону депо.
«Странно, что ему там надо»? — думает Ефим.
Стараясь быть незамеченным, он следит за маской. Но Ефим ошибается. Человек в маске давно заметил, что за ним кто-то следит. Не подавая виду, он медленно продолжает идти.
У самого депо маска входит в какой-то вагон.
Ефим подбегает. A-а! Это вагон какой-то американской миссии. Должно быть, поломка есть… Вот почему он около депо.
«Придется теперь ждать. Досадно. Надо было подойти раньше».
Ефим отходит в сторону и ложится за кучей железного хлама.
Ждет… час… другой.
Слипаются глаза. Все труднее и труднее бороться со сном.
«A-а! Наконец-то».
Человек в маске выходит. С ним какой-то американец. Прощаются. Оставшись один, американец отходит шага на четыре в сторону (на минутку).
«Вот, дьявол! Скоро ли он уйдет?»
Когда американец скрывается в вагоне, Ефим вылезает из-за кучи и бежит нагонять маску.
«Куда же он делся? Ага… Вон он впереди… идет по линии крупным, размашистым шагом».
Но, пройдя еще шагов десять, маска поворачивает, сходит с полотна и скрывается за штабелями дров. Ефим, боясь потерять его из виду, прибавляет ходу.
Вот уже штабеля… Вот за угол поворот… И…
Ба-бах!.. Ба-бах!
Огнем прямо в лицо хлынуло… Что-то тяжелое ударило в голову…
«А-ах!.»
