С тонким вкрадчивым свистом летят снаряды через Балластную сопку. Японцы бьют по Нахимовке.
— Жарьте, жарьте! — смеется Снегуровский — много ли толку будет? Попробуй, попади… когда 21 двор на две версты растянулся…
Орудия ухают.
Снаряды летят и рвутся… на задах, в кустах и пустырях.
Артиллерийская подготовка.
А рано утром японцы двигаются приступом на Балластную сопку.
Сизые полотнища тумана только что оторвались от земли и плывут на аршинной высоте.
По гребню сопки лежат в окопчиках партизаны и смотрят в аршинную прогалину.
Далеко внизу раздается горготанье. Вот показалась… выплывает… резче, резче… длинная цепь ног в обмотках и тяжелых ботинках. Тела скрыты молочным пологом.
Игривая мысль приходит Снегуровскому в голову. Поднявшись во весь рост, он громко командует:
— По-ногаааам… пли!
Трещат залпы.
С хриплыми криками и гомоном бросаются японцы. Настойчиво, упорно карабкаются вверх по крутому песчаному скату.
Но не за что спрятаться… Гладок и ровен скат… Метко бьют партизанские пули.
По гребню сопки густой запах порохового дыма… По скату сопки желтыми пятнами тела убитых японцев.
Сбита первая цепь… Отступают…
Но снизу с новой силой… шум, горготанье и гортанные выкрики офицеров… Лезет вторая цепь. Горячий упорный бой кипит.
К вечеру.
От дома к дому, по деревне Нахимовке бегает партизан.
— Эй, бабы! Тащи на сопку, что есть вечерять… — Партизаны проголодались.
Через полчаса тянутся вереницей бабы и ребятишки. В руках узелки с провизией и пачками патроны.
Это начальник резерва использовал новую связь для доставки патрон.
По сопке от края к краю бегают по кустам мальчуганы с патронами и записками командиров.
В глазах ребятни сверкает и страх, и удовольствие, и горделивое сознание: они тоже участвуют в бою… они тоже партизаны.
Отбитые японцы собираются с новыми силами… и лезут… лезут.
Майор Нао-Кайша — весь напряжение и воля.
— Постарайтесь объехать с правого фланга. Ударьте в тыл. Быстрее.
— На коней! — командует корнет Ба-Ру. — Рысью… маа-аарш!
На кровных красавцах летит эскадрон.
Вот справа высится Лесистая сопка.
В семи саженях от дороги, у корней гигантской сосны — Липенко с кучей партизан. Притаились. Ждут.
Пять человек в стороне… за двумя елями… налегают грудью на рычаги из толстых шестов. А от рычагов толстые веревки тянутся к стволу подпиленной сосны.
Запыхавшись, прибегает часовой…
— Едут!.. Кавалерия.
— Готовься! — командует Липенко.
Все ближе стук копыт… Ближе… Подъехали.
— Отпускай!
Пятеро партизан отскакивают от рычагов. Слегка пошатнувшись, гигантское дерево медленно начинает крениться в сторону дороги. Потом быстрее… быстрее… С треском ломается тонкая перемычка… Шумя раскидистой короной, быстро падает могучая сосна и ложится плашмя поперек дороги.
Хрустят, ломаясь, хребты и черепа… Крики и стон прорезывают воздух.
Испуганные лошади мечутся в панике…
Девять всадников с лошадьми легли на месте под стволом и ветвями векового дерева.
Эскадрон разделен надвое. Прошедший вперед полуэскадрон отрезан. В узком месте, сдавленном сопками, негде объехать сосну.
А с вершины Лесистой сопки бахают партизанские ружья, срезая всадников объятого паникой эскадрона.
Второй полуэскадрон мигом оборачивается и удирает.
Первый полуэскадрон сломя голову бросается вперед и попадает под огонь отряда Воскина.
Липенко, перекинувшись на левый фланг Лесистой сопки, отбивает огнем обходную роту.
Справа от Балластной сопки подошедший Здерн натыкается на фланг японских цепей. Расстроенный фланг бежит.
К ночи по всей линии смолкает трескотня ружей и пулеметов, только по-прежнему ухают орудия.
Японцы отступают к Татьяновке.
На утро Снегуровский проверяет части и считает потери.
— Демирский! пиши приказ: всем отрядам отойти в сторону… расступиться… и пропустить японцев вперед. Балластную сопку покинуть.
— Почему?
— Нельзя иначе… Больше мы не в состоянии выдерживать боя. Пусть японцы идут, куда им угодно… Зато мы сохраним части. Ты отправляйся к Воскину — пусть он соберет потом все отряды и двинется к Вишневке. Я сегодня отправляюсь туда же. Мне кажется подозрительным молчание Ивана Шевченко.
— Эх, чорт! — Демирский злобно ломает карандаш.
— Хр-тьфу!..
— Дипломатия… — Таро делает остановку на слове, улыбается, — Изомэ у партизан удалась, как нельзя лучше.
— Ну?
— Удар нашей горной дивизии по всему фронту получился совершенно неожиданным для всех партизанских командиров…
— Хр-тьфу… А Штерн?..
— Неизвестно где…
— Хр-тьфу!..
— Полное отсутствие у партизанского штаба единого плана обороны сопок — наши батальоны на плечах у партизан продвигаются по Никольскому тракту на Анучино, в центр партизанского руководства, — также — на Сучан и по Спасскому тракту — на Яковлевку…
— Бои?
— Кой-где небольшие, арьергардные… Мы ждем перегруппировки их сил: наверное, Штерн предпримет большой оборонительный маневр. Но нам это на руку — мы их тогда окружим и уничтожим.
— Хр-тьфу!
