Все разбрелись кто куда. В палате остался один МНС — работать над рукописью Твари. Часа через два вернулся Старик. Странно устроена человеческая натура, говорит он. Ехал сюда как в иной Светлый Мир. Прошли сутки, и все. Теперь уж Москва кажется далеким раем. Чем занимаемся? Для одной стервы книжку улучшаю, сказал МНС. В данный момент пытаюсь несколько сгладить традиционные марксистские нападки на «здравый смысл» и формальную логику. А есть ли хоть что-нибудь здравое в этих нападках на «здравый смысл»? — спросил Старик. Мало, ответил МНС. И произнес по сему поводу следующую речь, которую Старик выслушал с большим вниманием.
«Здравый смысл», столь блистательно разгромленный в свое время классиками марксизма и всячески третируемый их последователями, на самом деле есть признание очевидного плюс правила логики. К последним классики марксизма относились особенно плохо, считая их чем-то в высшей степени низким, допустимым лишь в области «домашнего обихода». Они почему-то совершенно не заметили того, что в эту область «домашнего обихода» попала вся математика. Не думаю, что это от элементарной безграмотности. Тут кое-что есть и от гипертрофированной претензии. Маркс пытался, что мало кому известно, построить «высшую» математику на основе диалектики. Но из этого вышел такой чудовищный бред, что сами ортодоксальные марксисты этот факт тщательно скрывают. Что касается Энгельса и Ленина то они в своем познании математики поднялись до плюса и минуса, отношение которых они рассматривали по аналогии с отношением буржуазии и пролетариата, и остановились в мистическом изумлении перед квадратным корнем из минус единицы. Сталин был, конечно, умнее их всех. И на эту тему он помалкивал вообще.
Законы логики всегда были неразрешимой загадкой для людей. Действительно, в чем заключается неотвратимая их сила? Каких только объяснений тут не давали! Марксизм, само собой разумеется, впервые в истории человечества дал единственно правильное «решение» этой проблемы: законы логики обладают такой неотвратимой силой потому, утверждает марксизм, что они суть отражения самых простых (элементарных) законов вещей. Что, казалось бы, может быть гениальнее и, само собой, проще?! А между тем это — чудовищная нелепость. Возьмите одно из самых известных правил логики — правила силлогизма, и попробуйте без насилий над языком и с полной честностью перед самим собой отыскать лежащие в их основе законы природы. И потом, если это все-таки так (то есть отражают), то почему бы не сформулировать сами эти законы природы, как таковые? Зачем придавать им вид «законов мысли»? На самом же деле законы логики суть определения свойств особого рода языковых выражений и следствия из таких определений. Это — правила оперирования языком, абсолютно ничего не отражающие. И сила законов логики есть лишь сила неявных или явных соглашений и решений самих людей относительно правил употребления языковых выражений. И лишь постольку, поскольку каждому индивиду эти правила навязываются как нечто не зависящее от его воли, они представляются ему в виде законов природы или некоего абсолютного (или божественного) духа.
Вот возьмите, например, такое простое умозаключение: «Все люди смертны. Генсек — человек. Следовательно, он тоже, к счастью, смертен». Оговариваюсь, Генсек есть человек не в том смысле, в каком мы употребляем выражение «Будь же человеком!», а в чисто биологическом смысле. И смертность я имею в виду биологическую, ибо в ином смысле, как известно, все Они бессмертны. Но это — между прочим. Важна форма умозаключения: «все
Понятно, пробурчал Старик, но неприятно. Странные мы все-таки существа. Я много раз замечал, что люди предпочитают заблуждения истине вполне добровольно и сознательно.
А здесь — идиллия.
Живи и не тужи.
В одряблый мускул
возвращаются силенки.
Зовутся мальчиками
зрелые мужи,
И бабы старые
тут кличутся «девчонки».
Струится по камням
сонливая река.
Колышет ветерок
еловые верхушки.
Не верится,
что где-то есть ЦеКа,
Есть КаГэБэ,
есть тюрьмы, есть психушки.
