«Желтый Эскадроль» – концептуальное произведение. В нем есть и аллюзия на судьбы христианского мира, и тоска по русскому народу, и присущая человечеству жестокость. Мир, в котором христиане погибли в агонии, сам собой, органично, переродился в нечто странное – мир, где все счастливы лишь благодаря инстинкту. Глубоко внутри эскадрольский народ мирный и искренний. Но на самом деле бесчеловечность и ложь для эскадрольцев лишь скучный факт, на который никто не обращает внимания. Ведь этот факт ничего не стоит против богатства, свободы и удовольствия. И как такое может быть основано на инстинктах? Где же свобода воли? Впрочем, Эскадроль даже не государство, чтобы было кого обвинять, Эскадроль – это сами люди.Главный герой – обычный военный. Он одобряет жестокость, нейтрально относится ко лжи, но также он знает нечто, что укрывается от всех. Меж тем он не думает спасать Эскадроль, он спасает только себя.Почему же Эскадроль желтый? Очень просто. Желтый – это и цвет «органического Солнца», и цвет гигантских хлебных полей центральной части Эскадроля, и цвет золота улицы главного города. И, главное, желтый цвет – это цвет божественный, который надежду на спасение всё же дает.Страшно ли жить в подобном мире или, наоборот, приятно? Автор предлагает читателям сделать выбор самостоятельно.
19 апреля 1819 года. Вечер.
Кудесников откашлялся в платок, прижав его к своим бинтам. Белая ткань вмиг запачкалась уже привычной для меня свернувшейся кровью. Не первый год я с интересом наблюдал, как он кашляет, как он мучается, как надрывается его горло.
Художник по обыкновению сидел в кресле с решительным взглядом и смотрел в сторону. Он редко смотрел на меня и почти никогда не смотрел в глаза. Сегодня он обещал дать почитать что-нибудь интересное. Я ведь день пробыл в Администрации, у меня жутко болела спина, и потому было блаженством присесть на вожделенный белый диван в его мастерской.
«Эскадроль – это не государство, это принцип неба…» – начиналась записка Кудесникова.
– Что такое государство? – задал я вопрос без особого интереса.
«Потом скажу, – быстро написал художник. – Читайте дальше».
«Эскадроль – не государство, это принцип неба, разошедшийся по земле. Здесь нет публичной власти, нет ни одного писаного закона, нет общественных институтов, которые бы взимали налоги, обладали правом судить или легально применять силу. Даже гордое название «Эскадроль» вспоминается всеми в последнюю очередь, а неумудренный народ называет это образование попросту «Эскадрой». Это нельзя назвать страной, в лучшем случае «пространством». Пространством унифицированным и опустошенным, ибо унификация – флаг человечества, а против пустоты нельзя протестовать.
Территория Эскадроля условно выделяется двумя признаками – свободным действием эскадрольской армии и органицизмом, системой, объединяющей эскадрольский народ. Император Эскадроля по традиции наделен совершенной самодержавной властью, но по той же традиции ей не пользуется. Эскадроль управляет собой сам, Император лишь гарант двух вышеперечисленных принципов. Им созданы только три учреждения: Военная Администрация, которая занимается военными делами внутри «пространства», Штаб, который увеличивает это «пространство», и Фонд Управления и Спасения, который хоть как-то занимается внутренними гражданскими делами».
– Что это за глупый текст, господин Кудесников? Кому будет интересно такое читать?
«Он для вас. Здесь будут не только мои слова, я скомпилировал», – гласила новая записка.
– А зачем это мне?
«Я все расскажу позже. Читайте, пожалуйста».
Было видно, что художнику не нравятся мои вопросы. Он выглядел несколько нетерпеливым. Я продолжил читать.
«В Эскадроле все одинаковые. Конечно, у жителей может быть разный характер, привычки, одежда, взгляды, поведение, род деятельности и статус, но сознание – одинаковое полностью. Человеческое сознание – непростая и опасная величина. Сознание формирует устойчивый облик мира, в котором человек живет, и дает возможности для его познания. Однако сознанием можно манипулировать. Не всегда это дается легко, потому что люди не одинаковы, они воспринимают мир и познают его по-разному. Манипуляция, в таком случае, нуждается в общих стандартизированных нормах, под которые со временем подгоняется и само сознание. Здесь наступает власть идеи, власть национальной культуры, политической идеологии, главенствующей религии, вековых традиций и моральных ценностей. И если мы имеем одинаковую власть идеи над разнообразной и сложной человеческой массой, то мы объединяем эту массу. А единение – есть высшее благо, придуманное человечеством. Единение друзей, единение в любви, единение коллектива, государства, народа, духа и, в конце концов, общественное единение, которое чаще называют общественно-политическим единством. Ради единения можно и лгать, и манипулировать, и убивать, и развращать, и красть, и тиранить. Каждый человек хочет жить в добром мире, наполненном любовью и взаимоуважением, в мире, наполненном возлюбленными братьями.
Но снова: люди разные. Один мужественен, другой малодушен, один храбр, другой труслив, один серьезен, другой инфантилен, один разумен, другой доверчив. У людей разные культуры, разные языки, разные мировоззрения, разные религии, традиции, языки, мифы, разный быт и разная жизнь. Богатство и бедность, позор и слава, старость и юность, мудрость и глупость; есть мужчины и женщины, крестьяне и промышленники, солдаты и инженеры, ученые и военные. Людям была дана невероятно сложная и разнообразная жизнь, которую они сами усложнили (в хорошем смысле) еще сильнее. У людей множество различий, и нельзя пытаться контролировать их всех одним способом. Как же найти настолько сильную идею, которая бы смогла благотворно влиться сразу во все людские сознания, прижиться там и объединить человечество?
