– Как кто? – усмехнулся Дмитро. – Не видишь, евреи…
– Откуда их столько? – Остапу было непонятно, зачем на погрузку кирпича ставить только евреев.
– Да из гетто, – как о само собой разумеющемся сообщил Дмитро. – Их каждый день на всякие чёрные работы гоняют.
– Вот, значит, зачем их вместе собрали, – решил Остап.
– Да всяко болтают, – как-то двусмысленно протянул Дмитро.
Остап с любопытством присмотрелся к работающим и вдруг, заметив знакомое лицо, дёрнул брата за рукав.
– Ты посмотри, это же Зяма!
– Какой ещё Зяма? – не понял Дмитро.
– Да тот, из кнайпы. Что потом милициантом стал, а когда я его помочь попросил, он за мной по всему городу гонялся.
– Ах, это тот, – насупился Дмитро. – Ладно…
Он решительно шагнул вперёд и, указывая пальцем на Зяму, с чисто полицейской интонацией повелительно крикнул:
– Эй ты, подойди сюда!
Зяма послушно подбежал и, сдёрнув с головы шапчонку, замер.
– Вот я тебя спросить хочу… – грозно начал Дмитро, но брат почему-то остановил его:
– Подожди, я его сам спрошу…
– Да спрашивай, если охота, – Дмитро безразлично пожал плечами.
И тогда Остап, с непонятной благожелательностью посмотрев на Зяму, задал совсем неожиданный вопрос:
– Ну как, старый Шамес перебрался в Америку?
– Куда? – Явно сразу узнав Остапа, Зяма оторопело посмотрел на него, но немного помявшись, всё-таки ответил: – Какая Америка… Он же в Одессу уехал.
– В Одессу? – удивлённо переспросил Остап и понял, что ни Рива, ни сам Шамес ни словом не обмолвились, куда на самом деле собираются убежать.
Парни насторожённо смотрели друг на друга и, прерывая затянувшуюся паузу, Остап поинтересовался:
– Он что, писал из Одессы?
– Писал, – тут же соврал Зяма и сразу добавил: – Но сейчас не пишет.
– Почему? – с самым безразличным видом спросил Остап.
– Арестован НКВД! – отрубил Зяма.
– А ты откуда знаешь? – сощурился Остап.
– Знаю! – Зяма дерзко посмотрел на Остапа. – Ты ж про Америку знаешь.
– Да, за это могли… – задумчиво согласился Остап.
Сейчас каждый из двоих говоривших между собой знал кое-что, известное только ему, и ни один не желал даже намекнуть об этом. Больше того, они боялись проговориться и потому, молча постояв друг против друга, разошлись в разные стороны…
После случайной встречи с Остапом чувство неясной тревоги не покидало Зяму. Не помогали даже мысли о Риве, про которую он вспоминал постоянно. Пусть девушка, как и раньше, не обращала на безнадёжно влюблённого парня внимания, Зяма продолжал питать надежду, что в один прекрасный момент всё чудесным образом изменится.
Тогда, при разговоре с Остапом, Зяму так и подмывало сказать, что Рива здесь, в гетто. Больше того, ему даже хотелось узнать, как тогда поступит Остап, но испугавшись, что тот, может быть, захочет встретиться с девушкой, Зяма прикусил язык.
Конечно, он ещё во время работы у Шамеса замечал, как Рива относится к Остапу, и сейчас интуиция подсказывала, что лучше помалкивать. Во всяком случае, находясь здесь, в гетто, рядом с Ривой, с течением времени он мог хоть на что-то рассчитывать…
Вот и сегодня мысли Зямы привычно возвратились к Риве. Безрадостно-тусклый день кончился, наступил вечер, и перед сном парню хотелось ненадолго забыться. Старательно встряхивая пальто, служившее ему одеялом, Зяма уже предвкушал отдых, как вдруг уловил звук шагов, долетевший с затихшей улицы.
Предположив, что кто-то идёт мимо, он всё-таки насторожился и вдруг услыхал негромкий стук в дверь. В первый момент Зяма испугался, но, сообразив, что пришедший осторожничает, откинул крючок и замер от неожиданности. На пороге стояла Рива.
У Зямы перехватило дыхание и, только судорожно глотнув пару раз, он с трудом выдавил:
– Ты?.. Ко мне?
– К тебе, – также сдавленно ответила девушка и, зайдя в Зямин подвальчик, плотно прикрыла дверь.
Увидев такое, Зяма наконец-то пришёл в себя и засуетился. Он придвинул Риве свой единственный стул и предложил:
– Садись, пожалуйста…
Рива послушно села, глянула на стоявший в углу фанерный ящик с вещами и только потом повернулась к Зяме.
– Слушай, я пришла предупредить тебя.
– О чём? – машинально спросил Зяма.
– Они решили, что ты был комсомольским активистом.
Кто так решил, Зяме объяснять нужды не было. Ясно, что Рива говорила о юденратовских полицейских. Эту службу недавно завели в гетто, и теперь она деятельно принялась выяснять, кто есть кто. О том, что Зяма служил в милиции, узнать могли. Но это было ещё ничего, а вот пребывание в комсомоле, да ещё активистом, могло обернуться большими неприятностями…
Сам того не заметив, Зяма присел на корточки и сокрушённо спросил:
– Что ж теперь делать?
– Бежать, – убеждённо сказала Рива.
– Куда? – безнадёжно опустил голову Зяма.
Он знал: большинство евреев, собранных в гетто, были убеждены, что немцы их куда-то обязательно вывезут, надо только немного потерпеть, и всё как-то образуется, но сейчас, после слов Ривы, даже эта призрачная перспектива для него становилась недостижимой.
– Я слышала, там дальше на восток сплошные леса, и там нет немцев, – говоря так, Рива тронула парня за колено, и этот жест сказал Зяме многое.
