Всё чаще Антонио поздно приходил домой, хотя все пьесы и репетиции давно заканчивались к тому времени. Анастасия понимала, что он пришёл, по аромату дорогого женского парфюма.
Юноша утверждал, что он верен только своей богине, просто за ним увязалась одна женщина, которая посещает все его представления и дарит цветы, обнимая его, потому и исходит от него аромат этого парфюма:
– Если это так, то почему ты больше не приносишь эти цветы, которые вам дарят? – просила однажды Анастасия посреди ночи, лежа на кровати. Голос был тихим и ровным, но он заставил юношу чувствовать себя загнанным в угол.
– О, моя дорогая, мы их продаём, чтобы как-то прожить. Но если хочешь, я могу пожертвовать одной тарелкой похлёбки и утаить для тебя букет, – ласково сказал Антонио, придвигаясь к возлюбленной.
– Нет, не смей! Не надо чем-то жертвовать в угоду желаниям, – с этими словами девушка отвернулась от Антонио.
О родителях Антонио перестал говорить. О дальнейшей судьбе и планах на будущее – тоже. Всякий раз, когда Анастасия поднимала эти вопросы, Антонио раздражался и уходил из комнаты отеля, обвиняя девушку в том, что временами она бывает невыносима.
Ранее чувство вины утихло. На его смену пришло негодование, борющееся с надеждой. Бедное сердце девушки разрывалось от чистой влюблённости, а разум – от сомнений.
Но одна случайная встреча поставила точку в этом непонятном ожидании. Анастасия пошла в театр, чтобы передать трость для Антонио, которую он забыл, когда уходил на работу.
Зайдя за кулисы, девушка увидела Антонио, который страстно целовал полную даму в дорогих одеждах. Увиденное разом всё поставило на свои места. Вот почему он постоянно откладывал встречу с родителями. Вот почему он опаздывал и от него исходил аромат женского парфюма. Вот почему он тратил деньги на такой тщательный уход за собой.
Анастасия подлетела к парочке и гневно ударила веером по плечу любимого. Юноша повернул своё измазанное карминовой помадой лицо:
–О, Анастасия! – в глазах Антонио читались испуг и растерянность.
– Я ничего не хочу знать – дай лишь денег на дорогу, – девушка пыталась сказать эту фразу как можно твёрже, но голос в конце всё-таки задрожал.
– Конечно, я, – Антонио начал рыться в карманах, протягивая скомканные купюры. – Прости…
– Я ненавижу тебя! – Анастасия развернулась и пошла к выходу, только тогда позволив слезам течь по щекам. Горечь обиды застилала глаза. В голове голос разума кричал, будто хватался за спасительную соломинку, «Домой!».
На секунду она почувствовала облегчение – наконец-то закончилось томительное ожидание. Но слезы обманутой быстро его смыли.
Несчастная девушка не знала, что богатые родители – это всего лишь выдумка подлеца.
Возвращение Анастасии обсуждал весь город, как бы ни старались утаить эту новость члены семьи. Это событие со всеми пикантными подробностями, будь они выдуманными или нет, смаковали с упоением, будто людям дали возможность попробовать какой-нибудь пряный экзотический продукт.
Любое появление мало-мальски приближённого к Анастасии человека вызывало ухмылки и громкие перешёптывания окружающих.
Уволенная Анна ещё больше досаждала семье, от обиды распуская сплетни о скандале в их доме.
Больше всего переживал эти злосчастные времена отец Анастасии. В этот же день, когда его дочь вернулась так же внезапно, как и исчезла, мужчина повёз её в церковь на исповедь, где присутствовал свидетелем при каждой фразе, сказанной устами девушки. Затем, отправив её домой, долго обсуждал случившееся со священником.
Что сказал ему служитель церкви, для Анастасии и для всех членов семьи остаётся загадкой, но вернулся отец спокойным и, даже можно смело предположить, повеселевшим. Спешно пообедав, он ушёл в джентльменский клуб до поздней ночи.
Шли месяцы, в семье больше эта тема не поднималась, и раны, нанесённые каждому члену семейства, стали постепенно затягиваться. Но единственная рана, которая никак не могла затянуться, была в сердце вернувшейся девушки.
Город тоже перестал смаковать скандал, обсосав, обслюнявив все сплетни её побега до полной потери вкуса. Сейчас люди стали больше жалеть несчастную девушку, которая всецело и чисто отдалась любви, а подлец её предал и унизил.
При виде девушки кавалеры вновь поднимали шляпу и слегка наклоняли голову в знак почтения, а дамы перестали коситься в её сторону. Старые женщины грустно вздыхали, переживая за судьбу девушки:
– Такая хорошенькая, кто ж её теперь замуж возьмёт? – причитала пожилая женщина в лиловом платье.
– Если бы мой сынок не был женат, я точно бы сосватала его к Анастасии! Кто ж не ошибается? Она же любила! Разве это грех? Значит она будет любить своего мужа и детей, – твёрдо наставляла другая дама в зелёном платье.
Как бы ни улучшалось положение в семье и обществе, Анастасия всё никак не могла залечить свою душевную рану. После случившегося предательства и последующего нервного потрясения девушка стала болеть. Душевный недуг тут же перешёл в физический.
