Жемчужина её моря полностью

– Тут сказано, что нужно пересечь Южный и Индийский океаны. Необходимо проплыть в проходе между Мадагаскаром и Пиратскими Убежищами, тогда можно будет добраться до Илиады, русалочьего острова, – наконец произнесла аристократка. Адель несдержанно фыркнула.

– Это же самоубийство.

– Не я писала этот маршрут, мисс Кидд.

– Напишите точные координаты, мисс де Кьяри, – вмешался Обри, не желая участвовать в бесполезных склоках Адель лишь потому, что та злилась на него. Надо сказать, не без причины, но тем не менее. – Уверен, Борд указал все необходимые координаты для безопасного пересечения.

– Нет, я не буду писать, – покачала головой Бернадетта. Каюта наполнилась негодованием, и даже два уравновешенных члена команды «Свободы», молчавшие до этого, устремили свои недоуменные взгляды на аристократку.

– Прошу прощения? – капитан постарался сохранить невозмутимость, но отказ де Кьяри не входил в его планы и был равносилен плевку в лицо.

– Где гарантия того, что, напиши я координаты, Вы не убьете меня? Или не бросите меня в первом попавшемся порту, где мне будет грозить опасность? – она положила карту на стол, изящно прошагав к эркеру и устроившись там с абсолютно прямой спиной.

– А где гарантия того, что нас не убьют? Ты сбежала от своего ненаглядного, Солнышко, и нас могут преследовать на этой почве. Мы подвергаем себя риску, укрывая тебя на борту, – вскипела Адель, тряхнув своими волосами, будто гривой.

Обри не смог сдержать смешка, услышав, каким прозвищем одарила старпом новую гостью. Саманта лишь пыхнула сигаретой, кажется, едва не подавившись ей. Бернадетта не выглядела оскорбленной, но ее сошедшиеся на переносице брови выдавали явную степень негодования. Капитан едва заметно покачал головой, вспомнив свое собственное удивление. Бернадетта была не первой и не последней, кого Адель не желала называть по имени.

– Эй, ты! – мальчуган, чье лицо было испачкано в копоти и грязи, едва переступил порог капитанской каюты, как на него накинулась удивительно красивая девчонка с огненными волосами.

– У меня есть имя. Меня зовут… – он не успел договорить, как девочка перебила его, встав с пола и требовательно скрестив руки на своей груди. Ее милое личико было злым, но мальчуган и сам недоумевал, откуда в таком маленьком человеке столько грубости.

– Мне плевать, как тебя зовут. Я хочу уйти отсюда. Зови капитана, придурок.

Мальчишка захлопал глазами, все еще не понимая, чем заслужил злость со стороны этой девочки. И почему она хочет уйти отсюда? Ведь это так здорово – путешествовать на корабле и смотреть на новые города и страны! Девочке это должно понравится.

Но у рыжей незнакомки, с которой мальчишка еще не успел познакомиться, были другие планы.

– Ты что, оглох?

Тогда пришлось притупить гордость и позволить грубой девочке увидеть капитана. Но, честно говоря, Обри потом пожалел об этом множество чертовых раз. Еще долго, терпя насмешки и сочувственные взгляды отца и его команды, ему приходилось откликаться на ее грубое «Эй, ты!».

На самом деле Обри только сейчас понял, что грубость, которую Адель бережно несла с собой сквозь года, выливалась лишь на тех, кто был ей малосимпатичен. Ему не хотелось быть оптимистом, но, учитывая собственный случай, старпом переросла это обращение, так что у мисс Бернадетты были все шансы спустя время услышать вежливое обращение к себе.

Однако это все не умоляло того факта, что в словах старпома была своя доля правды. Но такая вероятность была возможна только в том случае, если у отца беглянки или ее суженого было достаточно средств и терпения заниматься поисками. В чем Обри сомневался.

– Не бойся смерти, ибо час твоей гибели назначен, и никто не может избежать ее, – Йон попытался разрядить напряженную обстановку одним из своих философских высказываний, но даже Саманта посмотрела на него как на слабоумного. Такие слова были явно неудачными сейчас.