– Замечательный выстрел, майор! – сказал он. – Вы, наверное, один из лучших стрелков не только во всей Европе, но и во всем западном мире.
Комплимент доставил Хопкинсу удовольствие. Майор кирпично покраснел и горячо пожал руку спасенному.
– Мне, увы, редко удается вволю пострелять, – жизнерадостно сказал он. – В садах Резиденции не так много крупных хищников, но на этот раз господин Случай сделал так, что голова зверя на короткое мгновение оказалась у меня на прицеле. Нам обоим повезло.
– Особенно мне, и я никогда не смогу в полной мере отблагодарить вас...
– Надеюсь, – сладчайшим голосом произнес магараджа, обращаясь к князю, – что, если вам случится охотиться на тигра, вам больше не придет в голову злополучная мысль пытаться застрелить его с земли. Это очень, очень неосторожно...
Морозини погрузил взгляд своих потемневших глаз в зрачки наглеца:
– Я всегда слыл неосторожным... и даже отчаянно храбрым, Ваше Величество! Не будь у меня этого недостатка, я никогда бы сюда не приехал. Но, прибыв всего-навсего заключить сделку, я не предполагал, что мне окажут честь, пригласив на охоту, куда обычно приглашают лишь государей или других правителей.
– Каждый получает по заслугам, дорогой мой, и я очень сожалею о том, что вы уезжаете, но сэр Уильям, который был так добр, что лично привез мне письмо от Его Высочества вице-короля, не желает задерживаться. Поэтому я отдал приказ приготовить ваш багаж, и поверьте, сделал это не с легким сердцем...
– Надеюсь, Ваше Величество не сомневается в том, как мне жаль так скоро покинуть его? Я никогда не забуду столь щедрого гостеприимства!
Лица улыбались, но в желтых глазах горел свирепый огонь, а зеленые были полны презрения. Морозини с почти британской сухостью кивнул и вместе с Макинтиром и в сопровождении слуги вернулся в свои апартаменты.
Войдя в комнату, Дуглас на мгновение оцепенел, потом расхохотался:
– Вы здесь живете? Можно подумать, это спальня куртизанки!
– Да, не правда ли? На самом деле я думаю, что наш дорогой Джай Сингх рассчитывал, что ему удастся заставить меня сыграть эту роль. Дайте мне пару минут! Я сейчас переоденусь и пойду с вами, – прибавил князь, отправляясь в ванную, чтобы наскоро принять душ и одеться в чистое.
Выйдя оттуда, он увидел, что Макинтир уже не один: секретарь стоял рядом с ним и держал в руках футляр, который и протянул Морозини:
– Его Величество просит меня вернуть вам этот предмет, князь, – с поклоном произнес он. – Надо вам сказать, что по размышлении магараджа решил, что вещь его не интересует, и он надеется, что вы не против вернуть ему уже выплаченную сумму.
– Ни малейших возражений! – с холодной улыбкой ответил Морозини.
Достав чековую книжку, он написал на листке требуемую цифру, подписался и протянул чек секретарю.
– Я получил франки, но предпочитаю вернуть в фунтах стерлингов. Может быть, ваш хозяин предпочел бы рупии, но эта монета не имеет хождения на Западе...
Секретарь поджал губы, поклонился и вышел, а Альдо со вздохом открыл футляр: дерзкая в своем великолепии, «Регентша», подобно Аргусу, смотрела на него сотней бриллиантовых глаз... Макинтир восхищенно присвистнул:
– И она не интересует Альвара? Что же ему тогда надо? До чего хороша жемчужина! В нашей Лондонской Башне нет ни одной такой же большой! Вам, конечно, совсем нетрудно будет продать ее кому-нибудь еще!
– Зря вы так думаете! Это куда труднее, чем вам кажется! – вздохнул Морозини, засовывая в карман злополучную драгоценность, которая никак не хотела с ним расставаться.
На маленьком вокзале из розового песчаника ждал, под военной охраной, поезд вице-короля. Этот ослепительно белый, сверкающий лаком в солнечных лучах поезд с английским гербом был символом английского могущества на всем протяжении индийской сети железных дорог. Держась на почтительном расстоянии, пестрая, но, по большей части, жалкого вида толпа робко смотрела на больших бородатых сикхов с блистающим оружием, так мало походивших на обычных людей. В жилах каждого из них, – как правило, все они были шести футов ростом, – текла смешанная арабская, турецкая, персидская, афганская и татарская кровь, но ни капли индийской. Это были свирепые, гордые, великолепные воины, почти никогда не слезавшие с коней: самый прекрасный эскорт, какой может пожелать для себя любой государь... Они резко контрастировали с теми, кто сейчас пожирал их глазами. Морозини скользнул по ним взглядом, но его взгляд остановился на человеке, стоявшем рядом с одним из них, чуть позади. У этого человека было такое печальное, такое испуганное лицо, что Морозини не выдержал. Он направился к толпе, схватил Аму за руку и повел за собой, а сикху, который пытался этому воспротивиться, повелительно бросил:
– Этот человек – мой слуга. Я думал, что он потерялся, – и затем, обращаясь к индийцу, лицо которого при этих словах просияло, прибавил: – Иди туда, где багаж!
– Это ваш слуга? – удивился Макинтир, ни на шаг от него не отступавший. – Странно он выглядит!
