– Думаю, в глубине души я была в этом уверена всегда, и когда я тебя увидела, то чуть было не побежала к тебе. Но ведь уже решила не показываться до Капурталы... И потом, Мэри сказала мне, что у тебя дела с магараджей Альвара, и я подумала, что будет бесполезно и даже опасно обременять тебя присутствием женщины...
– Это было бы, главным образом, губительно для моего душевного покоя. Я бы не пережил, если бы знал, что ты в пределах досягаемости этого монстра...
– Нет, это я уже не жила, милый! Мы выехали в Дели первым же поездом, чтобы сообщить леди Уиллингдон о твоем неосторожном поступке. Она разделила наше беспокойство и предупредила мужа. Которому, правда, ты создал проблему, потому что – не британский подданный...
– Я заметил! – сердито отозвался Альдо. – Альвар умышленно хотел меня убить, а ему даже ни словечка упрека не досталось!.. Разве что по щечке не похлопали со словами: «Тсс! Тсс!.. Такой большой мальчик и так плохо себя ведет! Пора кончать с ребячеством!»
– Не преувеличивай! После приезда Адальбера и его рассказа, основанного на словах Дивана, лорд все-таки послал ближайшего советника... и лучшего стрелка во всей армии! На всякий случай.
– Это правда, и жаловаться мне не на что, поскольку я жив!.. И нашел тебя! Давай уйдем отсюда!
И все же им пришлось выждать подходящего момента, чтобы распрощаться. Вице-королева, разумеется, нашла вполне естественным, что княгиня Морозини уходит с мужем. Эта англичанка была сентиментальной, и встреча, произошедшая под кровом Резиденции, преисполнила ее радостью, она почувствовала себя доброй феей, – конечно, феей Сирени! – и это ей очень понравилось. Более практичная Мэри, целуя Лизу, шепнула ей, что сунула в машину, которая должна была увезти чету, маленький чемоданчик со всем необходимым на ночь.
– Остальной твой багаж поедет с нами в поезде до Капурталы, – прибавила она. – Что касается Адальбера, я оставляю его здесь. Он уже знает всех в Резиденции и поужинает с нами...
Об ужине Лиза и Альдо не могли даже и думать, сегодня вечером, в этой гостинице на краю света, они снова стали такими, какими были вечером после свадьбы на маленьком постоялом дворе на берегу Дуная, или в Иерусалиме, когда Лиза в невероятных тряпках вернулась в отель «Царь Давид» к мужу, Который уже отчаялся снова ее увидеть. Правда, в тот раз беременность молодой женщины заставляла их быть осторожными. Но женщина, которую сейчас держал в своих объятиях Альдо, была тонкой, словно лиана, и вовсе не просила быть поосторожнее, совсем наоборот...
Ближе к полуночи голод вернул их к действительности. Альдо заказал шампанское и сандвичи, и они поужинали посреди разоренной постели – достаточно большой, чтобы там поместилось куда более многочисленное семейство.
– Такое впечатление, что у нас пикник! – заметила Лиза, с явным удовольствием потягивая шампанское.
– А что, тебе уже случалось бывать на пикниках в костюме Евы? Надо мне поинтересоваться поближе твоими поездками в Австрию!
– В Австрии такого не делают. Пикник – английская особенность... и лучше одеваться потеплее. Но признаюсь, что здесь... на берегу реки...
Она потянулась со сладострастной грацией, от которой кровь у ее мужа закипела. Оттолкнув поднос, он набросился на нее:
– Согласен, при условии, что крокодилом буду я. Реки здесь кишат крокодилами, душенька, но, если сегодня тебя кто-нибудь съест, то это будет твой супруг.
Остаток ночи и часть дня протекли незаметно, Альдо и Лиза потеряли всякое представление о времени. Тем не менее приближался час, когда надо было отправляться на вокзал. Пока Альдо принимал душ, Лиза как хорошая жена приводила в порядок его багаж. Занимаясь этим, она наткнулась на замшевый мешочек и открыла его. «Регентша» сама собой скользнула в ее руку, и молодая женщина на мгновение залюбовалась драгоценностью.
– Так вот эта знаменитая жемчужина! – произнесла она. – Какое чудо! Я никогда еще не видела такой большой...
Альдо, вышедший из ванной с полотенцем вокруг бедер, нахмурился и осторожно взял жемчужину из рук жены.
– Я предпочел бы, чтобы ты к ней не прикасалась, ангел мой! С тех пор как это чудо, как ты ее называешь, вошло в мою жизнь... в нашу жизнь, все только и делало, что рушилось.
Лиза с удивлением взглянула на мужа:
– Да ты стал суеверным, как я погляжу? Ты и правда убежден, что такая прелестная вещь может иметь хоть какое-то влияние на жизнь человека... или нескольких? Я не думала, что ты до такой степени итальянец.
